Книга Марго-королева любви, страница 19 – Алексей Фирсов

Мне было страшно. Липкий, холодный ужас сковал мои внутренности. Я должна была увидеть это своими глазами, что бы понять, с чем мне предстоит жить дальше.

Вечером, подкупив стражу, я пробралась в Отель-де-Конде, где лежало тело Жанны. В комнате царил полумрак, горели лишь высокие восковые свечи у изголовья кровати. Воздух был тяжелым, спертым. Пахло уксусом, ладаном и сладковатым запахом гниющей плоти.

Я подошла к постели на не гнущихся ногах.

То, что лежало на смятых простынях, врятли можно было назвать человеком. Тело Жанны д'Альбре, и без того худое, высохло, превратившись в обтянутый кожей скелет. Но страшнее всего был цвет. Ее лицо, шея и обнаженные руки стали не естественно темными, цвета сливовой падалицы или запекшейся крови. Кожа пошла жуткими багрово-черными пятнами, словно ее жгли на медленном огне изнутри. Губы почернели и вздулись, обнажив десны, из-за чего казалось, что мертвечиха скалится в предсмертной усмешке.

От трупа исходил такой невыносимый, резкий смрад разлагающихся внутренностей, что меня едва не стошнило прямо на ковер. В ядах мэтр Рене был гениален, но они превращали плоть в гниющую жижу с ужасающей скоростью.

И тут мой взгляд упал на столик у кровати. Там, рядом с молитвенником и медным распятием, лежала та самая пара изысканных перчаток. Тонкая кожа слегка сморщилась, словно впитав в себя пот и агонию своей владелицы. И от них все еще исходил тот самый тяжелый, сладковато-металлический аромат, перебивающий даже запах смерти.

Я отшатнулась от кровати, зажав рот рукой.

— Она выглядит неважно, не правда ли?

Голос раздался из темного угла комнаты. Я вздрогнула и резко обернулась. В кресле, сливаясь с тенями, сидела Екатерина Медичи. На ней было обычное черное платье. В руках она держала четки, медленно, с легким костяным щелчком перебирая бусины.

— Мадам… — прохрипела я, чуствуя, как подкашиваются колени. — Вы… вы здесь?

— Я пришла помолиться за упокой души моей дорогой сестры, — спокойно, без тени эмоций ответила мать. Она встала и медленно подошла ко мне. В свете свечей ее бледное, одутловатое лицо казалось маской из алебастра.

Она посмотрела на почерневший, воняющий труп Жанны с таким же безразличием, с каким кухарка смотрит на ощипанную курицу перед тем, как бросить ее в котел.

— У нее были такие слабые легкие. Какая трагедия, — вздохнула Екатерина, перекрестив труп. Затем ее тяжелый взгляд остановился на мне. Она видела мой животный ужас. Она видела, как меня трясет.

Мать протянула свою мягкую, холодную руку и ласково погладила меня по щеке. От этого прикосновения я чуть не потеряла сознание.

— Запомни этот запах, Марго, — прошептала она мне на ухо, и от ее дыхания пахло засахаренными фиалками. — Так пахнет власть. Если на твоем пути стоит препятствие, ты не должна пытаться его перепрыгнуть или пробить лбом. Ты должна найти правильного парфюмера.

Она отстранилась и посмотрела в мои расширенные от ужаса глаза.

— Свадьба состоится через два месяца, как и было запланировано. Наваррский теперь король, он сирота, и он будет искать утешения в твоих объятиях. Будь с ним ласкова. А теперь иди спать, дитя мое. Сдесь слишком дурно пахнет.

Она отвернулась и продолжила перебирать свои четки, шепча молитвы на латыни.

Я бежала по ночным улицам Парижа, задыхаясь от нехватки воздуха. Мне казалось, что запах ядовитых перчаток и гниющей плоти преследует меня, проникая в поры, впитываясь в волосы. Вернувшись в свои покои, я сорвала с себя платье и приказала Жилонне принести кувшины с ледяной водой. Я терла свое тело жесткой мочалкой до крови, пытаясь смыть прикосновение матери.