Книга Призрак поместья Торнхилл, страница 116 – Альва Морис

— Я так сильно ненавижу тебя, Вивьен. Очень-очень ненавижу. Ты забрала у меня все: мою маму, мои игрушки, мою комнату, моих друзей, – ненормальная перешла на заговорщицкий шепот, склонившись к моему лицу, словно мы забавы ради рассказывали друг другу страшные истории. – А теперь я заберу все у тебя. Знаешь как?

— Как? – отзеркалила я.

— Я стану тобой.

На колени прилетела копия пропуска в Имперский колледж, который, очевидно, ранее украла Лили, чтобы достать яд.

— Как видишь, в твоем распрекрасном колледже меня уже приняли за Вивьен Бернелл и даже дали допуск к лаборатории. – Лили забрала карточку и повертела ею у лица.

Действительно, сходство между нами было поразительно и карикатурно одновременно, будто я смотрела на своего злого близнеца.

— Ты украла синильную кислоту и убила Ребекку. Убила собственную мать и решила подставить меня! – не выдержав, выпалила я.

Сомнений, что это сделала именно она, не осталось никаких, я просто соединяла точки, сводя в одну линию. Лили спокойно кивнула, словно соглашалась с такой же обыденной вещью, как вопрос: «Стоит ли брать зонт в дождливую погоду?»

— Ребекка всю жизнь держала меня под замком, не давая общаться с вами, позволяя выходить лишь по ночам или для коротких дневных игр с тобой. Представляешь, как сильно я завидовала тебе? Ты купалась в ее любви, могла делать что вздумается. – Лили замолчала, растягивая пальцами край футболки Адриана. – Мама гордилась тобой, заботилась о тебе. – Пальцы перестали терзать одежду, сжавшись в кулаки. – Она хотела завещать тебе все! Даже Торнхилл, но ведь это я – ее родная дочь!

В один миг из глаз Лили хлынули слезы – таким резким, большим потоком, словно копились там с начала времен, собираясь в горчащие капли. И мне было горько вместе с ней: за нелюбовь, за стыд, за украденное у этого большого ребенка детство. Она стояла, открытая в своей боли, будто с нее заживо содрали кожу и оставили под ветром. Несмотря на свое положение, мне захотелось ее укрыть.

— Лили, послушай, я ничего не знала о тебе и Ребекке! Мне не нужен Торнхилл и не нужны деньги тетушки, ты можешь забрать их себе.

Меня прервал заливистый смех – такой же яркий и внезапный, как и предшествующий ему плач. Лили выпала из одной истерики и впала в другую. Отсмеявшись, она подошла вплотную, грубо уперев дуло мне в щеку.

— Моя дорогая сестричка. – Лили наклонилась, почти касаясь кончика моего носа своим. – Ты кое-чего не понимаешь. Сегодня я убила двоих полицейских прямо в их машине, а до этого убила свою мать и нашего дядю, жаль, до Колетт не успела добраться. Но ничего, ее час тоже настанет. Знаешь, для мамы я собрала прелестный букет ноготков, ты ведь тоже изучала флориографию? – Лили дождалась моего кивка. – Я хотела, чтобы мама поняла, что умрет от руки нелюбимой дочери, еще до того, как вдохнет яд, спрятанный среди цветов.

Я попыталась отодвинуть голову, но пистолет только сильнее вжался в лицо, заставляя замереть на месте.

— Как ты заставила Ребекку вдохнуть столько яда?

— Заставила? – искренне удивилась Лили. – Ты, похоже, совсем не знала маму, Ви-ви. Она сама вдохнула, думаю, мама этого хотела – наказания за то, что сделала со мной. Скажи, ей было больно?

Такой зловещий в своей сути вопрос и такой полный детской наивности голос… Я помнила искаженное мукой лицо Ребекки, агонию в широко распахнутых глазах, как она пыталась удержаться за меня и что-то сказать. Поведать тайну призрака? Попрощаться? Этого я уже никогда не узнаю.