Книга Призрак поместья Торнхилл, страница 115 – Альва Морис

Последующие строчки были куда кривее, размашистее предыдущих – будто их писали в бреду. Я шумно сглотнула и продолжила читать, пока внутри меня что-то медленно рушилось.

«…Шли годы, я забыла старые обиды, мы с Лилит восстановили отношения ради тебя и Питера, чтобы снова стать семьей. Идиллия продлилась недолго. Когда мы с Питером узнали о диагнозе твоей мамы, мы оба были подавлены, разбиты.

Твой отец не находил себе места, винил по непонятной причине себя. Видимо, ему так было проще справиться с горем, думая, что он может что-то изменить, но болезнь оставалась непреклонна. В один из наших многих дней в больничной палате, пока за тобой присматривала няня, Питер и я почувствовали былую искру. От горя, от отчаяния, мы будто хотели оживить друг друга, дать глоток спасительного воздуха…

Я не буду оправдывать себя за это, даже не стану пытаться. Мы предали Лилит – я предала умирающую, больную сестру, вновь поступив как эгоистка. В наши редкие встречи мы с Питером чувствовали себя влюбленными подростками, сбегающими от реальности.

Что касается твоей мамы, то она скоро обо всем догадалась, но вновь проявила доброту своей необъятной души – Лилит простила нас. А я не смогла. Дальше ситуация стала только хуже, когда я поняла, что беременна. Я долго размышляла, что делать с этим ребенком, но так и не смогла от него избавиться – не смогла убить часть любимого человека, растущую в себе.

Я поплатилась за свой грех, Вивьен. Не только смертью твоих родителей, но и недугом своего малыша. Наше с Питером безумие породило такое же безумное дитя. С первых дней своей жизни Лили не была похожа на других детей. Она смотрела иначе, плакала иначе, развивалась иначе…»

— И бла-бла-бла по списку. – Лили скомкала письмо и откинула в сторону. – Думаю, суть ты уловила.

Моя голова вдруг стала напоминать баскетбольный мяч – будто все мысли разом выкачали и закачали на их место сжатый воздух. Глаза продолжали шарить по тому месту, где только что висело письмо Ребекки, ища ответы в пустоте. Ребекка и папа – родители этой психопатки?..

— Вивьен, бога ради, соображай быстрее, – заканючила Лили, – мне уже скучно!

Вид принявшегося вновь раскручиваться в ее руках пистолета слегка привел меня в чувство.

— Выходит, Ребекка все наше детство выдавала тебя за соседского ребенка вместо того, чтобы сказать, что ты ее дочь, а мы сестры? – Кажется, я с меньшим шоком бы рассуждала о плоской Земле, чем о подобном абсурде.

— Ага, – показательно зевнув, кивнула новоиспеченная сестра. – Маме было стыдно за измену и за мои о-со-бен-нос-ти, – издевательским тоном добавила Лили.

— Это ужасно, это… – Я не могла подобрать слов, чтобы описать всю глубину низости поступка Ребекки. – Мне жаль. Правда, Лили, очень жаль, что она так поступила с тобой.

Лили прекратила крутить пистолет и взглянула на меня, склонив голову набок, напоминая попугайчика. Она будто прикидывала, можно ли мне верить, а я внутренне ощущала, что от ее вывода зависит моя жизнь.

— Зачем ты привела меня сюда? – Мне необходимо разговорить ее, оттянуть время, дать себе хоть призрачную надежду на спасение.

Лили в ответ улыбнулась – так широко, что, казалось, губы вот-вот дадут трещину. Громадные глаза были направлены куда-то в пустоту, когда она начала говорить: