Книга Самая милая пара, страница 4 – Мэри Кубика

Поднимаюсь, сажусь, потирая затекшую шею. Должно быть, отлежала. Вроде и спала, но отдохнувшей себя не чувствую. Наоборот, ощущение такое, что еще больше устала. Надо как-то добраться до кровати, но Джейка еще нет дома, и я не хочу ложиться спать раньше него. Хочу поговорить с ним. Мне нужно все с ним обсудить. Вчера вечером ситуация накалилась, и теперь я чувствую себя виноватой. Вспоминая, как все случилось, понимаю, что виновата в основном была я. Но вчера мне так не казалось. Я сказала такое, что не следовало говорить, и это гложет меня весь день. Несколько раз собиралась ему позвонить, но не хотела отвлекать, потому что работа у него важная и ответственная, ведь он спасает людям жизнь. И не любит, когда я звоню ему на работу.

На кофейном столике веером разложены работы моих учеников-отличников. Я только начала их проверять и отключилась. Мы закончили читать «1984», и я попросила ребят написать, чем наше современное общество похоже на оруэлловское. Люблю читать их отзывы. Вообще-то я не собиралась спать так долго. Сказала себе, что просто закрою глаза на некоторое время, а потом займусь проверкой, но, похоже, проспала несколько часов. И теперь чувствую себя виноватой, потому что пообещала детям проверить все к завтрашнему дню. Они так много работали и, конечно же, хотят знать, что у них получилось. Отличники очень строги к себе.

Но сейчас на улице темно, я устала, переживаю из-за того, что случилось с Джейком, и хочу, чтобы он вернулся домой и мы могли поговорить.

Встаю с дивана и иду на кухню за кофе. Давно я не засиживалась допоздна, но, похоже, доброго сна карты мне не нагадали. Заливаю воду в кофеварку, ставлю нагреваться и проверяю телефон, не пропустила ли звонок или сообщение от Джейка. Сейчас десять тридцать пять вечера. Уже должен быть дома.

Сегодня у Джейка приемный день. Обычно в такие дни он возвращается домой раньше, потому все идет по плану. Пациенты приходят на консультацию или на предоперационный прием. Время расписано и может лишь сдвинуться на несколько минут, если пациент опаздывает или Джейк не успевает. Но это все вопрос минут, а не часов. Потом он занимается бумажной работой. По его словам, такие дни, когда нет операций, обычно скучны. Джейк предпочитает заниматься хирургией, потому что это его призвание и в этом он хорош.

Тем не менее операционные дни получаются на удивление долгими. Джейк просыпается в половине пятого утра, когда на его часах срабатывает будильник. Рабочий день начинается сразу после рассвета с обхода, предварительных осмотров и обсуждения пациентов из подготовленного заранее списка с остальными членами хирургической команды. Нередко эти дни заканчиваются в девять или десять часов. Они не только самые длинные, но и самые непредсказуемые. Есть операции плановые – например, удаление опухоли, – но иногда, как на прошлой неделе, пациент поступает с огнестрельным ранением в голову, и Джейку приходится задерживаться, чтобы попытаться спасти человеку жизнь. Та женщина с огнестрельным ранением умерла. Она и поступила-то практически мертвая. Джейк так и сказал. В том, как он говорит о своих пациентах, есть некоторая отстраненность, но так и должно быть. Хирургу нельзя быть эмоциональным, иначе он не сможет как следует делать свою работу. Есть много исследований, касающихся психологического состояния хирургов на рабочем месте. Для Джейка это началось еще в медицинской школе, где он, имея дело с трупами, относился к ним как к неодушевленным предметам, а не к людям, чтобы их было легче резать. Для большинства людей встреча с трупом – редкий, незабываемый момент, а для Джейка – частое явление.