Книга Самая милая пара, страница 8 – Мэри Кубика

Три дня до уик-энда – так себе утешение, но я стараюсь. И она улыбается.

— Звучит заманчиво.

Лили оставляет тарелку с половиной тоста, берет свою бутылку с водой и направляется к двери гаража. В последнее время она чаще носит брюки, так как дни становятся прохладнее, и к тому же в них ей комфортнее. Сегодня на ней легинсы с эластичным поясом. В весе она прибавила, может быть, фунт-другой, что заметно ей и никому больше.

Лили никому не говорила, что мы ждем ребенка.

Легинсы смотрятся на ней потрясающе, но, впрочем, на ней все выглядит потрясающе.

У двери она поднимает и вешает на плечо сумку. Сумка, по-моему, тяжелая, и я спешу на помощь, но Лили говорит, что все в порядке.

— Точно?

— Да, точно. Хорошего дня. Люблю.

— Эй!

— Что?

— Ты сказала мне, что видела Джейка, – говорю я, только сейчас об этом подумав.

Она останавливается, ее рука на дверной ручке.

— У него все хорошо?

Лили медленно поворачивается и смотрит на меня, потом на часы над моей головой. Я оглядываюсь через плечо. Часы огромные, и маленькая стрелка показывает на римскую цифру шесть. У Лили занятия начинаются около семи, что, на мой взгляд, просто нелепо. Какой, скажите на милость, старшеклассник, встав к семи, уже проснулся и готов работать на все сто? Лили уходит на работу затемно, и единственный плюс в том, что она возвращается домой до трех часов, на несколько часов раньше меня. Я не завидую ей по утрам – только после ланча.

— Мне надо идти, – говорит она, – а то опоздаю. Расскажу вечером, ладно?

— Ладно. Люблю тебя.

Лили уезжает. Я иду к входной двери и оттуда провожаю ее машину взглядом, пока она не сворачивает на улицу.

Впереди у меня рабочий день. Следующие восемь часов я уже не думаю ни о Джейке Хейзе, ни о том, что Лили собиралась рассказать мне о встрече с ним.

Джейк так и не вернулся домой.

Думаю только об этом, ни о чем другом не могу.

Я не спала до двух часов ночи, проверяла работы или, во всяком случае, пыталась это делать, но проверить все так и не успела. Телефон держала рядом на случай, если он попытается позвонить или написать. Он не позвонил. Я отправила ему три эсэмэски и голосовое сообщение. Сказала себе, что он позвонит, когда будет готов к разговору. Усугублять ситуацию, раздражая его, мне не хотелось. Он не пришел домой по какой-то причине, и этой причиной была я. И вот теперь он не хочет меня видеть и не хочет со мной разговаривать. Я все испортила, а Джейк обиду держит долго. Что, если он меня не простит?

Сейчас идет третий урок, дети перевозбуждены, и в школе шумно.

Кто-то случайно устроил пожар в учебной кухне, и сработала сигнализация. Примчалась пожарная команда, и нам пришлось выйти на улицу. Все произошло быстро, мы пробыли на улице не более пятнадцати минут, но обычный ритм нарушился. Часть детей вернулась на свои места, другие слоняются по классу или тянутся неторопливо, останавливаясь поболтать с друзьями.

— Ребята, давайте сосредоточимся, – призываю я, хлопая в ладоши, хотя и сама далеко не образец деловитости. Если бы не студент-практикант, наблюдающий за мной с задней парты, я поставила бы фильм и на этом закончила. – У нас совсем мало времени.

На этом уроке у меня обычные дети. Они хорошие, но не такие увлеченные, не такие добросовестные и не такие дисциплинированные, как отличники. Мне пришлось три раза призывать их вернуться за парты и еще один – успокоиться. Напрасный труд. Не успели они стихнуть, как прозвенел звонок.