Книга Самая милая пара, страница 118 – Мэри Кубика

Для меня это настоящий удар, хотя мы этого и ждали с тех пор, как нашли тело. Я просто не знал, что это произойдет сегодня.

— Джейк.

— Когда?

— Сегодня.

— Тебе Нина сказала?

Лили качает головой и отвечает как-то неуверенно, короткими рублеными предложениями.

— Другие учителя. В школе. Все только об этом и говорят.

— А откуда другие учителя знают, что Джейк мертв, что тело опознали?

— Полиция. Они пришли в школу поговорить с ней. Нина плакала. Кто-то подслушал, что они ей сказали. А они сказали, что Джейк мертв.

Ее подбородок дрожит, и я обнимаю ее, притягиваю к себе, пытаюсь утешить. Сначала она позволяет, но потом резко отстраняется и говорит:

— Она смотрела на меня, Кристиан.

Голос ее изменился, окреп.

— Что значит смотрела на меня? – спрашиваю я.

— Я была там, как раз когда она уходила вместе с полицейскими. Нина стояла ко мне спиной. Я не думала, что она меня видит. Но потом она вдруг остановилась, обернулась и посмотрела прямо на меня. Ее глаза… – Лили ежится так, словно уже никогда не забудет этого взгляда Нины, уходившей, но обернувшейся, словно какая-то мистическая сила подсказала ей, что Лили там, у нее за спиной.

— Она сказала тебе что-нибудь?

— Нет, просто посмотрела.

Не знаю, что хуже. Если бы она что-то сказала или то, что ничего не сказала.

И, словно сообщая мне, что ужин в духовке, или спрашивая, как прошел мой день, добавляет:

— Полиция скоро будет здесь.

Я отступаю и смотрю в окно – может, они уже приехали.

Лили поворачивается ко мне спиной и снова смотрит в окно, словно смирившись со своей участью.

— Лили?

— Что?

— Во сколько полиция пришла в школу?

Я пытаюсь прикинуть, сколько времени у нас есть до приезда полиции. Теперь, когда они опознали тело, они знают, где умер Джейк. Свидетель покажет, что Лили была на месте преступления в тот же день, когда он умер. Просто совпадением это быть не может, но не может быть и доказательством чего-либо. Все, что есть у полиции, – это косвенные улики. Если бы Брэди видел своими глазами, как Лили ударила Джейка камнем, или если бы полицейские нашли камень с кровью Джейка и отпечатками пальцев Лили на нем, тогда у них были бы прямые улики, на основании которых можно выдвигать обвинение. Пока они могут только подозревать Лили. У них нет мотива. У них нет орудия убийства.

— Все хорошо, – говорю я, нежно обнимая ее за плечи, прислоняясь к ней, утыкаясь лицом в ее затылок, вдыхая ее запах. – Все будет хорошо.

Я и сам не знаю, для кого повторяю эту ложь.

Лили замерла в моих объятиях и молчит. Она знает, что я лгу.

Я кладу руки ей на живот. Обнимаю ее сзади, представляю, что касаюсь нашего ребенка.

— Мы со всем разберемся, – говорю я и крепко прижимаю ее к себе. Мы стоим так долго, глядя во двор, где сгущаются сумерки. Облака плывут по ветру, бледная луна поднимается над рекой, то исчезая, то вновь появляясь из-за туч.

Я вспоминаю, как впервые увидел Лили. Мы были в университете, на занятии по матанализу. Лили была тихой, скромной и при этом невероятно умной. Она решала задачи, с которыми не справлялись другие. Я влюбился с первого взгляда – в тот самый день, когда зашел в аудиторию и увидел ее склонившейся над партой. Тогда волосы у нее были еще длиннее, и они стелились по столу. Лили, должно быть, почувствовала мой взгляд, потому что подняла глаза, и, когда наши взгляды встретились, я понял, что нашел ту, которую искал.