Книга Лесная обитель, страница 75 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Завоевав эту страну, мы обещали здешним людям спокойствие и безопасность – казалось бы, самое меньшее, что мы можем для них сделать, это защитить их от набегов! Ну да будь уверен, мы догоним мерзавцев, содеявших это зло, и раз и навсегда отучим их связываться с Римом! Жаль, другого способа приобщить мир к цивилизации боги не придумали. Что ж, мы могли бы копать землю да растить репу, но, так или иначе, выбрали ремесло солдата, уж какое ни есть. Здесь жили твои друзья, да?

— Я тут гостил, – сухо ответил Гай. – Прошлой весной. – По крайней мере, голос его снова звучал ровно.

— Ну, ничего не попишешь, – отозвался Приск. – Так уж устроен мир: сегодня ты жив, а завтра покойник. Но боги, видать, знают, что делают…

— Да, – отозвался Гай, главным образом, чтобы положить конец его незамысловатым философствованиям. – Приказывай выдвигаться; надо бы поскорее добраться до ближайшего города, люди и так уже насквозь вымокли.

— Будет исполнено, господин. В колонну марш! – рявкнул Приск. – Как знать, может, семья уехала навестить друзей. Всяко бывает.

Всадники двинулись сквозь густеющий туман; снова заморосил дождь. Гай вдруг вспомнил, как незадолго до отъезда из Девы видел Кинрика на ярмарочной площади. Вроде бы шла речь о том, чтобы послать юношу в какую-то там школу воинов на севере, так что он, скорее всего, жив. Гибель друида настолько влиятельного, как Бендейгид, непременно наделала бы шуму. Гай подозревал, что у его отца есть свои тайные источники сведений – Мацеллий наверняка все знает доподлинно. Нужно только подождать, и судьба Бендейгида прояснится.

Гай убеждал себя, что всегда есть место надежде. Приск прав. Дом сгорел – но это вовсе не значит, что обитатели его непременно погибли или в плену. Майри, скорее всего, возвратилась к себе на хутор; Диэда вообще не жила под кровом Бендейгида, во всяком случае, теперь. Но Эйлан… вряд ли можно надеяться на то, что уцелела Эйлан, или малышка Сенара, или кроткая, ласковая Реис… Сейчас молодой офицер ни в медяк не ставил свою карьеру, равно как и всю империю.

«Если бы я увез Эйлан, она была бы жива… если бы я сумел противостоять отцу или просто похитил бы ее…»

От внезапно нахлынувшего воспоминания у юноши перехватило горло: он словно наяву видел мать – холодная и бледная, она распростерлась на ложе, и женщины голосили над покойной. Маленький Гай рыдал вместе с ними, пока отец не увел его и не объяснил, что римлянину нюни распускать не след. Но сейчас Гай оплакивал мать – а вместе с нею и тех женщин, которые ненадолго подарили ему счастье почувствовать себя в кругу семьи.

Он накинул на голову плащ и притворился, будто по щекам его текут не слезы, а дождь. Нельзя, чтобы солдаты видели, как он плачет.

На следующий день после родов Майри проснулась поздно и тут же капризно потребовала:

— Где Родри? Куда подевался мой муж?  Он бы защитил нас от этих негодяев…

В круглом доме было тепло – особенно после пронизывающего холода снаружи. Эйлан, на которой понемногу начинали сказываться последствия бессонной ночи, раздраженно оглянулась на сестру и присела у очага. Как будто мало того, что разбойники угнали всю скотину и ей пришлось тащиться за несколько миль по грязи через мокрый лес и одалживать корову, чтобы Майри, у которой еще не пришло молоко, могла покормить дитя! Хорошо еще, что стада сейчас на летних пастбищах, так что сестра ее, если вновь захочет выйти замуж, без приданого не останется. Но Эйлан была не настолько бесчувственна, чтобы заговорить об этом уже сейчас.