Книга Лесная обитель, страница 280 – Мэрион Зиммер Брэдли

Мгновение Сенара глядела на Гая, а затем порывисто обняла Эйлан.

— Ох, нет, не хочу, теперь я ни за что на свете с ним не уйду!

Ошеломленная Эйлан крепче прижала к себе девушку и обернулась к римлянину.

— Убирайся отсюда, – глухо проговорила она. – Убирайся, или Гув из тебя душу вышибет! – И, уже не владея собою, закричала: – Пошел вон, или я убью тебя своими руками!

Римлянин спорить не стал. Он шагнул за порог, и дверной полог упал за его спиной.

Гай, обосновавшись в «Синем орле», крикнул трактирщику, чтоб тащил еще кувшин кислого галльского вина. Он пил не просыхая вот уже три дня, перебираясь из одной таверны в другую, по мере того, как терпение хозяев истощалось. Ну да трактирщики знали, кто он таков и кто его отец. Со временем им всем заплатят с лихвой.

Время от времени Гай задавался вопросом, а не хватились ли его родные. Но Мацеллий наверняка думает, что сын уехал к себе домой, на виллу, а Юлия, конечно же, полагает, что он все еще в городе, у отца. Сейчас Гая занимало совсем другое: сколько еще вина надо выпить, чтобы заглушить боль.

Сперва Гай оставался в Деве из-за политической обстановки, а потом задержался в городе, оттягивая неприятный разговор с Лицинием: он совсем не горел желанием сообщить тестю, что намерен расстаться с Юлией и никчемными дочками, которых она ему нарожала. С запоздалой дальновидностью Гай предполагал, что Лициний, хоть и души не чает в дочери, вероятно, попытается ее урезонить. Ведь у него самого сыновей нет, и Лициний не захочет, чтобы Юлия по той же самой причине лишилась мужа. Но если тесть уговорит ее вернуться к исполнению супружеского долга, Гай не сможет жениться на Сенаре. А ведь мысли об этой девушке согревали ему душу и заглушали страхи о будущем.

Впрочем, теперь это все не имеет значения, думал Гай, чувствуя, как вино хладным огнем растекается по жилам. Сенара его не любит. И Юлия не любит. И Эйлан – особенно Эйлан! – его не любит и никогда не любила. Он содрогнулся, снова вспомнив жуткий лик Фурии, которая прогнала его прочь.

Дверь таверны распахнулась, и внутрь вломилась шумная толпа легионеров. Командующий легионом наверняка уже задается вопросом, не просчитался ли он, мрачно думал Гай. Затеянный им праздник только ослабил воинскую дисциплину и ничего больше. Если бы дело происходило в Риме, император уже опустошал бы казну, чтобы отвлечь народ цирковыми играми, но в этой богами забытой провинции со зрелищами негусто: жалкая медвежья травля – вот и все, на что можно рассчитывать. Такой малостью беспокойные умы надолго не займешь, и солдаты с каждым днем все больше отбивались от рук.

Никто не обращал внимания на одинокого пьянчугу в углу, который молча заливал вином свое горе, и Гая это вполне устраивало. Он вздохнул и снова потянулся к кувшину.

Чьи-то пальцы стиснули ему запястье. Гай уставился мутным взглядом прямо перед собою – и удивленно заморгал при виде Валерия.

— Клянусь Меркурием, ты заставил за собой побегать! – Валерий отступил на шаг, пригляделся к Гаю повнимательнее и поморщился. – Хвала богам, что тебя сейчас не видит отец!

— А он знает?.. – начал было Гай.

— Ты что, спятил? Тебе, может, и плевать на его чувства, но я его расстраивать не собираюсь! Один из солдат сказал мне, что тебя видел. И что на тебя нашло – напиваться в такое время? Ладно, пустое, – отмахнулся Валерий, не слушая возражений собеседника. – Для начала, парень, пойдем-ка отсюда!