Книга Лесная обитель, страница 258 – Мэрион Зиммер Брэдли

Тягостное молчание грозило затянуться до бесконечности.

— А ты давно ходишь на службы в новом храме? – спросил Гай наконец.

— С тех самых пор, как его построили.

— А до того куда ходила?

— Когда я была совсем маленькой, мама водила меня на молитвенные собрания в помещении для слуг в доме одного из отцов города: его домоправитель был христианином.

— Но живешь ты в Лесной обители, – недоуменно нахмурился Гай.

— Это так, – тихо подтвердила девушка. – Верховная жрица приютила меня в святилище – я ведь сирота. Но я не связана обетами. Отец мой – бритт, сейчас он в изгнании, но мама была римлянкой. Она меня окрестила, и когда я узнала, что неподалеку от Вернеметона поселился отец Петрос, мне захотелось узнать больше о вере матери.

— А зовут тебя Валерия! – улыбнулся Гай.

Девушка изумленно заморгала. Этого имени она не слышала давным-давно.

— Так нарекла меня мать, но я слишком долго пробыла Сенарой и прежнее свое имя почти позабыла. Отец Петрос говорит, что мой долг – во всем слушаться моих покровителей, даже если они и язычники. По крайней мере, в Лесной обители ничего дурного со мной не случится. Отец Петрос утверждает, что друиды числятся среди добродетельных язычников и в один прекрасный день обретут спасение; но я не должна принимать их обетов. Вот и апостол Павел наказывал, чтобы рабы повиновались господам своим. Истинная свобода – в душе, но права собственности распространяются на тело, и ничто не отменяет законности обещаний и клятв.

— Хорошо, хоть на это у них ума хватает, – пробормотал Гай себе под нос. – Жаль, что их доводы не распространяются на долг перед императором!

Сенара продолжала весело щебетать, словно не расслышав его замечания. Не пытается ли она скрыть за беспечной болтовней страх? – подумал Гай. Но его слишком чаровала музыка ее голоса, так что в слова он не особо вдумывался. Девушка дышала простодушием и невинностью, как Эйлан на заре юности.

— Конечно, в Лесной обители меня грешить не заставляют, там живут добрые, хорошие люди, но я хочу быть истинной христианкой и попасть на Небеса. А вот судьба мученицы меня пугает! Я раньше ужасно боялась, что мне прикажут умереть за веру, как какая-нибудь из святых, о которых рассказывала матушка; я тогда была совсем крошкой, но кое-что помню – хоть и смутно. Ну да власти больше не преследуют христиан… – Сенара замялась. Гай пытался подобрать слова для ответа, но девушка уже продолжила: – На самом-то деле сегодня вечером отец Петрос говорил обо мне. Некоторые из прихожан знают, что я служу в языческом храме, и презирают меня за то, что я не ухожу оттуда, – но отец Петрос считает, мне можно там оставаться до совершеннолетия.

— А что будет потом? – спросил Гай. – Валерий подыщет тебе хорошего мужа?

— Ой, нет. Я скорее всего вступлю в общину святых сестер. Священники говорят, что в Царствии небесном не женятся, не выходят замуж.

— Какая жалость! – фыркнул Гай. Эту песню он уже слышал. – Я уверен, что святые отцы заблуждаются.

— Нет, что ты! Ведь когда наступит конец света, не след, чтобы душа была запятнана грехом!

— Мне никогда и в голову не приходило побеспокоиться о своей душе – я даже не задавался вопросом, а есть ли она у меня, – с подкупающей искренностью заявил Гай.

Девушка резко остановилась и обернулась к нему в темноте.