Книга Лесная обитель, страница 225 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Кейлин… – промолвила Эйлан. Должно быть, отблеск недавнего откровения отразился в ее лице: глаза старшей жрицы изумленно расширились. – Ты станешь Верховной жрицей на Острове Яблок. Я это видела. Ты уведешь туда женщин.

— Но когда… – начала было Кейлин. Эйлан покачала головой.

— Не знаю! – Молодая женщина вздохнула: смутные, неясные образы, как это часто случалось, мелькнули и пропали. – Но, судя по твоему рассказу, это безопасное место, надежно сокрытое от глаз римлян. Наверное, нам стоит подумать о том, чтобы поселить там нескольких жриц.

В новой должности Гаю приходилось постоянно разъезжать по стране. Поскольку на тот момент главная база снабжения находилась в Деве, где сейчас располагался XX легион, Гай решил перевезти семью в уютное поместье под названием вилла Северина к югу от города. Юлии очень не хотелось уезжать из Лондиния, но она со стоическим самоотречением принялась обустраиваться в провинции и спустя год после переезда на запад произвела на свет девочек-двойняшек, которых нарекла Терцией и Квартой – попросту, без затей. Кварта уродилась такой крохотной, что вскоре все привыкли называть ее Квартилла, то есть «четвертиночка».

— Но почему? – недоумевал Лициний. Старик приехал в гости к дочери с зятем – посмотреть на новорожденных внучек.

— Ты разве сам не видишь? – со всей серьезностью объяснила Юлия. – Будь она кружкой, мы бы назвали ее от силы восьмушкой, но никак не четвертинкой. – Лициний озадаченно посмотрел на дочь, и Юлия поняла, что шутка получилась так себе – ну да и сама Квартилла, признаться, не бог весть что.

Юлия так и не смогла проникнуться к двойняшкам теплыми чувствами. Когда живот ее вырос до таких громадных размеров, она преисполнилась уверенности, что наконец-то родит Гаю здоровенького крепыша-сына. Роды были тяжелыми – и как тут было не впасть в уныние, если, вытерпев столько мук, она родила всего-то навсего двух дочек, причем одна из них – хилый да хворый недорослик?

Выздоравливала Юлия медленно – так истерзали ее роды; когда же стало ясно, что молока у нее недостаточно, она без сожалений передала двойняшек на руки кормилицам. Чем скорее тело ее окрепнет для новой беременности, тем скорее она снова попытается подарить Гаю сына. Лекарь-грек намекнул, что это может оказаться для нее опасным, но ведь он был всего лишь рабом: Юлия хорошенько припугнула его и запретила говорить что-либо отцу или мужу.

«В следующий раз, – поклялась она про себя, – я построю в Деве храм Юноны, если понадобится, – но непременно рожу мальчика!»

Однако ж, по мере того как дети подрастали, Юлия попривыкла бóльшую часть года жить среди пологих холмов к югу от Девы: к отцу в Лондиний она переезжала только на зиму. Лициний обожал внучек и уже присматривал им женихов, перебирая в уме подходящие семейства.

Гай был довольно-таки равнодушным отцом, но Юлия большего и не ждала. Она знала, что, когда ей нездоровится, он порою спит с какой-нибудь рабыней, но пока он исправно исполнял супружеский долг в ее постели, возражать она не могла. Юлия вышла замуж, чтобы обрести завидное положение матроны и подарить отцу наследника. Ее отношения с Гаем строились на взаимном уважении и приязни; ведь для римлянки из хорошей семьи все прочее просто неприлично.