Книга Лесная обитель, страница 129 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Бедняжка, – прошептала Эйлан, и Миэллин вздохнула.

— Иногда мне кажется, что Лианнон мало чем отличается от этого медведя, – проговорила жрица. – Ее выставляют напоказ, и повторяет она чужие слова. – Эйлан задохнулась: что за кощунственная мысль – сравнить Верховную жрицу с обученным животным!

— А кто же тогда вожатый? – хихикнула Сенара. – Миэллин, нельзя так говорить!

— Почему нет? Правдивость всегда считалась похвальным качеством, – твердо стояла на своем Миэллин. Эйлан вспомнила Кейлин. При виде того, как Арданос обходится с Верховной жрицей, девушке плохо верилось в верховную власть, о которой говорил друид из ее видения.

— Я говорю чистую правду; а когда я вижу, как Лианнон слабеет и тает на глазах, я не могу не задуматься…

Миэллин не договорила: медведь вдруг опустился на все четыре лапы и неуклюже заковылял прямиком к ним. Сенара с визгом отскочила; но толпа напирала со всех сторон. Эйлан отпрянула назад, наступила на чей-то подол – и послышался треск рвущейся ткани.

— Под ноги смотреть надо! – сварливо буркнула женщина. Эйлан извинилась, стараясь стать как можно незаметнее, и тут медведь снова кинулся вперед, вырвав поводок из рук вожака. Кто-то закричал: «Берегись!» Толпа откатилась назад; Эйлан с трудом удержалась на ногах. Она оглянулась в поисках своих спутниц, но Миэллин с Сенарой уже исчезли во всеобщей давке.

Впервые за несколько лет Эйлан осталась на людях одна. Она уже привыкла к тому, что за пределами Лесной обители ее всегда кто-нибудь да сопровождает. А теперь ей пришло в голову, что постоянный присмотр необходим не только ради соблюдения приличий: присутствие сестер помогало удерживать людей на расстоянии – в плане физическом и духовном. Едва девушка оказалась в одиночестве, как на нее, словно ураган, обрушилась свистопляска чужих переживаний и мыслей. Ища защиты, она попыталась вобрать в себя силу земли, но в окружении стольких незнакомых лиц девушку захлестывало смятение. И как только Лианнон может находиться в праздничной толпе, если она всегда в состоянии полутранса и открыта божественной силе? Чужие люди напирали отовсюду, стискивали Эйлан со всех сторон, и все вокруг казалось ей незнакомым – она не видела ни обсаженной дубами дороги, уводящей в Лесную обитель, ни кургана, на котором изрекаются Прорицания.

В какой-то момент она вроде бы заметила в толпе синее платье, но, протолкавшись поближе, поняла, что это плащ на плечах совершенно чужого человека. В другой раз ей показалось, будто она высмотрела группу жриц, но их было четверо. К тому времени, как девушка сообразила, что ее спутницы вполне могли повстречаться с товарками из Лесной обители и теперь все дружно ее ищут, жрицы снова затерялись в толчее и давке. Временная ярмарка казалась Эйлан такой же чужой, как и Иномирье. «Что за вздор – первое, чему нас научили, это отгораживаться от чужих чувств! Нужно просто спросить у кого-нибудь дорогу», – твердила себе она. Но сейчас, уязвимая как никогда, девушка робела заговорить с незнакомыми людьми: что подумают о жрице, которая не в состоянии сама вернуться обратно в обитель?

Эйлан пробиралась сквозь толпу, пытаясь обуздать беспричинный ужас. Если ей только удастся взять себя в руки, она спросит у первого же встречного, в какой стороне Вернеметон. Когда-нибудь она, вспоминая об этом дне, наверняка посмеется над нелепым приключением. Вот только сейчас ей было не до смеха: девушка сознавала лишь, что потерялась – и перепугана до смерти.