Книга Лесная обитель, страница 11 – Мэрион Зиммер Брэдли

На полу плотным слоем лежал тростник; стена, сплетенная из ореховых прутьев, была обмазана и оштукатурена побеленной глиной; такие же плетеные ширмы служили перегородками между кроватями в нишах. Дверью служил откидной кожаный полог. Под здешним кровом Гай вдруг почувствовал себя малым ребенком – как если бы все годы сурового римского воспитания исчезли в никуда.

Гай медленно обвел взглядом дом – и вновь посмотрел на девушку. Она была в платье из красно-бурого льна; в руках она держала медную чашу; она была высока, но младше, чем ему показалось поначалу; под складками платья угадывалась по-детски угловатая фигура. Позади нее в центре комнаты пылал очаг; в светлых волосах играли блики огня.

В свете очага был хорошо виден и мужчина постарше – друид. Гай чуть повернул голову, рассматривая его сквозь ресницы. Друиды славились среди бриттов своей ученостью, но юноше всю жизнь внушали, что все они – одержимые изуверы. Оказаться в доме друида – все равно что проснуться в волчьем логове; и Гай не скрывал от самого себя, как ему страшно.

По крайней мере, услышав, как старик преспокойно рассуждает о циркуляции крови – от отцовского лекаря-грека Гай знал, что это учение доступно лишь жрецам-целителям наивысшего ранга, – у юноши хватило ума не сболтнуть о том, что он – римлянин.

А эти люди даже не думали скрывать, кто они. «Мы эту ловушку выкопали на кабанов, медведей и римлян», – походя сообщил дюжий юнец. Уже одно это должно было сразу подсказать Гаю, как далеко он от маленького защищенного мирка римского владычества. А ведь до расквартированного в Деве легиона всего-то день езды!

Но если он, Гай, угодил в руки врагов, то, по крайней мере, обращаются с ним хорошо. На девушке – добротно сшитое платье; а в ладонях ее – медная чаша тонкой работы; не иначе, как с одного из южных рынков.

В подвесных светильниках, плавая в жиру, горели фитили из сердцевины ситника; постель, на которой устроили раненого, была застлана льняным полотном, соломенный матрас благоухал душистыми травами. После сырой и промозглой ямы в доме было восхитительно тепло. Пожилой друид, руководивший спасением Гая, подошел и присел рядом, и юноша впервые смог как следует рассмотреть своего благодетеля.

Этот крепкий, широкоплечий здоровяк обладал недюжинной силой: такой с легкостью опрокинул бы наземь быка. Грубые черты лица словно бы вытесаны из камня; светло-серые глаза смотрят холодно. Волосы щедро тронула седина; Гай прикинул про себя, что хозяин – ровесник его отца: ему, верно, около пятидесяти.

— Ты чудом избежал смерти, юноша, – обронил друид. Гаю показалось, что тот привычен поучать и отчитывать. – Следующий раз гляди в оба. Сейчас я осмотрю твое плечо. Эйлан, – он поманил к себе девушку и шепотом дал ей какие-то указания. Девушка ушла.

— Кому я обязан жизнью, почтеннейший? – спросил Гай. Прежде он и представить себе не мог, что вынужден будет выказать уважение друиду! Гай, как и все прочие римские юноши, вырос на страшных россказнях Цезаря о человеческих жертвоприношениях и на истории войн, которые велись того ради, чтобы искоренить друидический культ в Британии и в Галлии. Но не всех друидов удалось уничтожить. Римские эдикты более-менее успешно ограничивали их власть, однако неприятностей от этих жрецов было не меньше, чем от христиан. Разница заключалась лишь в том, что христиане сеяли недовольство в городах и отказывались поклоняться императору, а друиды могли поднять на кровопролитную войну даже покоренные племена.