Книга Владычица Авалона, страница 77 – Мэрион Зиммер Брэдли

В этом миг он затруднился бы сказать, красива ли она. «Красива» – это человеческое слово; а он, даром что выучился на барда, не находил слов, чтобы выразить переполняющие его чувства. Ему хотелось преклониться пред нею и целовать землю у ее ног – и однако ж божественное начало внутри него самого устремлялось ей навстречу и отражалось в ее глазах.

— Ты звал меня, возлюбленный мой, и вот я здесь… – Голос ее звучал негромко и напевно, а в глазах плясали такие знакомые искорки, живо напомнившие ему человеческую девочку, вместе с которой он когда-то искал по кустам птичьи гнезда. Тем проще стало справляться с божественной силой, что пульсировала внутри него.

— Наш союз послужит земле и народу, – с трудом выговорил он. – Но я спрошу тебя, Шианна, в радость ли тебе возлечь со мною сейчас?

— А что ты будешь делать, если я скажу «нет»? – улыбнувшись, мягко поддразнила она.

— Я возьму другую – все равно кого – и попытаюсь исполнить свой долг. Но в обряд будет вовлечено только мое тело, но не сердце и не душа. Ты – жрица. Я хочу, чтоб ты знала: я все пойму, если… – Он не сводил с нее глаз, пытаясь донести до нее взглядом то, чего не мог произнести вслух.

— Но я не сказала «нет», – откликнулась она, – и другая тебе не понадобится.

Шианна шагнула ближе, возложила ладони на его плечи, запрокинула голову в ожидании его поцелуя – и Гавен, все еще не поднимая рук, жадно наклонился к ней, принимая ее дар. Губы их соприкоснулись – и юноша почувствовал, что в него и впрямь вошел Бог, и теперь он не принадлежит сам себе.

Как и накануне ночью, его охватило пламя – но не столь жгучее, а ласковое, золотистое. Юноша помнил, что он – Гавен, но сознавал и присутствие Иного, того, кто, в отличие от него самого, знал, как развязать сложный узел на поясе Девы и открепить фибулы, сколовшие ее платье. И вот уже она стоит перед ним нагая, и нежные изгибы девичьего тела кажутся прекраснее драгоценных уборов, которые все еще блещут на ней.

Шианна расстегнула его золоченый пояс, дернула за завязки килта, и килт упал к ногам юноши. Потрясенно, благоговейно Гавен коснулся груди девушки – и они снова неодолимо потянулись друг к другу, сгорая от желания стать единой плотью, – и снова слились в поцелуе.

— Где нам возлечь, любовь моя? – прошептал Гавен, задыхаясь.

Шианна шагнула назад и опустилась на камень. Гавен возвышался над ней, чувствуя, как древняя сила, что неодолимым потоком струится сквозь Тор, рвется из каменного сердца холма, перетекает в него через ступни ног и разливается по позвоночнику, сотрясая все его тело. Очень осторожно, словно от любого резкого движения он того гляди разобьется вдребезги, Гавен склонился над ней; Шианна раздвинула бедра – и тела их слились.

В первый миг их единения Гавен ощутил преграду – Шианна не солгала, она и впрямь сберегла свою девственность! – но это уже не имело никакого значения. Наконец-то он пришел к итогу своего пути: к сладостному наслаждению, о котором он как мужчина не смел и мечтать, и к уверенности, которую радостно распознал бог, в него вселившийся. На долю секунды он и она замерли неподвижно, но сила, что свела их вместе, уже вступила в свои права.

Гавен задвигался в ритме древнейшего из танцев, сознавая, что он – лишь проводник для могущественной стихии, его переполняющей и заставляющей отдавать всю свою силу женщине, в объятиях которой он покоится. Гавен чувствовал, как Шианна воспламеняется в его руках, открывается ему еще больше, и приникал к ней все теснее, словно пытаясь пробиться сквозь человеческую плоть куда-то за пределы человеческой сущности.