Книга Владычица Авалона, страница 58 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Пойдем, – прошептал он. – Им мы уже ничем не поможем.

Разведчики двинулись вниз по дальнему склону. Арий пошатывался как пьяный. Но Гавену некогда было утешать и подбадривать приятеля – он и сам нетвердо стоял на ногах. Все его чувства были напряжены до предела: он настороженно прислушивался и озирался по сторонам, выискивая опасность. Металл лязгнул о камень; Гавен поспешно толкнул Ария в заросли папоротников у ручья, заставил вжаться в землю и шикнул: «Молчи!»

Там приятели и затаились, словно затравленные кролики. А шум между тем приближался. Гавену вспомнилась отрезанная голова на ферме. Воины племен иногда забирали головы в качестве трофеев. На миг ему представилось жуткое зрелище: его собственная голова и голова Ария жутко скалятся со столбов перед домом какого-нибудь северного дикаря. К горлу подступила тошнота, и юноша поспешно сглотнул, опасаясь, что, если его вырвет, враги услышат.

Сквозь папоротники Гавен видел исцарапанные голые ноги чужаков, слышал их пение. Северяне гоготали и выводили протяжным речитативом бессвязные, обрывочные фразы, которым предстояло сложиться в победную песнь. Юноша вслушивался в невнятную речь севера, пытаясь разобрать слова.

Арий внезапно встрепенулся и неспокойно завозился в папоротниках. Гавен вскинул глаза: над головами бриттов раскачивался Орел легиона. Арий приподнялся; Гавен попытался было удержать приятеля, но тот уже вскочил на ноги и выхватил гладиус^[13]. Сталь блеснула под солнцем; нестройное пение оборвалось. Гавен перекатился на корточки и тоже взялся за меч. Бриганты расхохотались. Юноша в тревоге осознал, что их тут десятка два.

— Отдавайте Орла! – хрипло потребовал Арий.

— Отдавай меч! – приказал самый высокий из бриттов. Он говорил по латыни, но с сильным акцентом. – И так и быть, останешься в живых.

— Подарим его нашим женщинам, лишний раб в хозяйстве всегда пригодится, – предложил рыжеволосый здоровяк.

— Точно – бабам на забаву!

— Ой как им понравятся эти кудряшки – да это небось переодетая девчонка, на войну за своим парнем увязалась!

Последовал поток непристойностей на языке бригантов – воины изощрялись в предположениях, что именно сделают с пленником женщины. На мгновение Гавен словно окаменел: его попеременно захлестывали то страх за друга, то одуряющая паника, побуждающая вскочить и бежать куда глаза глядят. Словно помимо своей воли, он поднялся на ноги.

— Он безумен, – сообщил Гавен на языке племен, схватил Ария за подол туники и удержал рядом. – А безумцам покровительствуют сами боги.

— Побезумствовать мы тут все горазды! – Вождь бригантов подозрительно воззрился на юношу, пытаясь понять, почему тот одет как римлянин, но говорит по-бриттски. – И боги даровали нам победу.

«Это верно, – подумал Гавен, – а главный сумасшедший здесь – я». Но не мог же он спокойно стоять и смотреть, как убивают его друга! От одного этого воспоминания он бы точно с ума сошел.

— Боги нашего народа добры, – неубедительно возразил юноша. – Им не понравится, если вы станете бесчестить богов побежденного противника. А это – их жрец. Отдайте ему Орла и отпустите с миром.

— А ты кто такой, чтоб нам приказывать? – осведомился вождь, недобро хмурясь.

— Я – сын Авалона, – отвечал Гавен, – и я своими глазами видел, как Катубодва летит на крыльях ветра!