Книга Владычица Авалона, страница 50 – Мэрион Зиммер Брэдли

Гавен кивал. На латыни он теперь говорил гораздо лучше, без ошибок, хотя от бриттского акцента так и не избавился. Но ему по-прежнему приходилось думать, прежде чем что-то сказать, и сколько бы он ни изучал Тацита и Цицерона, ему не удавалось поучаствовать в легкомысленной болтовне других юношей, сопровождавших сегодня своих отцов.

Большинство их были куда младше него. Гавен видел: те, кто с ним незнаком, недоумевают, почему в его годы он еще не в армии, а те, кто его знает, рассказывают другим о том, как Мацеллий неожиданно для всех усыновил бастарда-полукровку. Думая, что их не слышат, юнцы потешались над деревенщиной, но чуткое ухо Гавена, привыкшее отслеживать каждый звук на охоте, улавливало и этот оскорбительный смех.

Гавен мрачно думал про себя, что не подружился бы с этими мальчишками, даже если бы они до него, так уж и быть, снизошли. Их шуток он по большей части не понимал, а те, которые понимал, не казались ему смешными. Он выбрал Рим, но презирать бриттов, к которым принадлежал по крови, не мог.

Юноша наблюдал сверху за сражением гладиаторов и скорбел об их напрасно загубленных жизнях, хотя и восхищался их ловкостью и мастерством. «Я здесь всем чужой… – горестно думал он. – Так же, как и на Авалоне. Эйлунед была права. Мне лучше бы вообще не рождаться на свет!»

Но по крайней мере друиды обучили его владеть собой: чувств своих он не выдал, и когда они с Мацеллием вернулись домой, старик, очень довольный успехом празднества, ни о чем не догадался. Перебирая в уме события дня, Мацеллий сиял от счастья.

— Вот как надо устраивать увеселения, мальчик мой! С размахом, не скупясь! Не скоро еще Юний Варон и прочие балаболы смогут с нами потягаться – куда им! – Он порылся в куче свитков на рабочем столе, вытащил один и развернул его. – Я рад, что ты был со мной, мальчик мой, и своими глазами видел, как…

Гавен, с облегчением сбросивший с себя душную складчатую тогу, вскинул глаза: тон деда разом изменился.

— Что такое? – спросил он.

— Хорошие новости, по крайней мере, я надеюсь, тебе они придутся по душе – я подыскал для тебя место в армии. Письмо, видимо, доставили, пока мы были на играх. Ты вступаешь в IX Испанский легион, место дислокации – Эбурак.

Легион! Теперь, когда час пробил, Гавен сам не знал, радоваться ему или страшиться. По крайней мере, он уедет подальше от наглых, заносчивых щенков, которые здесь беззастенчиво над ним насмехаются, а в армии, среди стольких новых обязанностей, ему некогда будет тосковать по Авалону.

— Да, мальчик мой, это как раз то, что тебе нужно, – все мужчины в роду Мацеллиев были солдатами – но богам ведомо, как я буду скучать по тебе! – В лице Мацеллия, как в зеркале, отражались обуревающие его противоречивые чувства. Он раскинул руки.

Гавен крепко обнял деда. В мыслях юноши царил хаос, но он ясно понимал одно: он тоже будет скучать по старику.

Римское слово, обозначающее армию, восходило к термину exercitio («упражнение», «тренировка») и, как Гавен обнаружил в первые же дни службы, по-видимому, только этим в армии и занимались. Все новобранцы были молоды, понятливы, в хорошей физической форме, – по этим критериям их и отбирали, но для марш-броска с полной выкладкой на двадцать римских миль за пять часов требовалась хорошая подготовка. Когда они не занимались маршевой подготовкой, они в утяжеленных доспехах учились биться на мечах и длинных метательных копьях – пилумах, или отрабатывали строевые приемы, или возводили полевые укрепления.