Книга Владычица Авалона, страница 245 – Мэрион Зиммер Брэдли

Вивиана сама не знала, что поет; под размеренный речитатив она впала в транс, и дух ее вороном воспарил над полем битвы. Она видела, как Вортимер прорубается сквозь вражеский строй к дюжему здоровяку в золотом торквесе, с заплетенными в косы седыми волосами: тот играючи размахивал громадной секирой. С пронзительным воплем она устремилась с небес вниз, пронеслась над головой Вортимера и ринулась на недруга.

Вероятно, здоровяк оказался более чуток, нежели его соратники, или, может, жрица и впрямь явилась вдруг бесплотным призраком в самом разгаре битвы: сакс дрогнул, удар его пришелся мимо цели, и в глазах битвенная ярость сменилась сомнением.

«Ты обречен, ты обречен, беги!» – закричала она, трижды облетела вокруг головы саксонского вождя и унеслась к морю.

Вортимер обрушился на врага. Они обменялись ударами, но теперь здоровяк-сакс скорее защищался, нежели атаковал. Всадник стремительно развернул коня, меч его пошел вниз. Взлетела секира, с громким лязгом отбила клинок, описав дугу, вгрызлась в кольчугу, прикрывающую ногу Вортимера, и впилась в конский бок. Конь завизжал, зашатался, рухнул наземь, вмяв всадника в грязь, но вместо того, чтобы воспользоваться своим преимуществом, варвар заорал что-то на своем языке и кинулся бежать к воде.

С полдюжины саксонских кораблей, вытащенные на песок, ждали у пролива. Прочие воины, видя, что вождь отступает, кинулись за ним. За считаные минуты первое боевое судно заполнилось и отчалило; те, кто не успел добежать вовремя, беспомощно барахтались в воде, поднимая тучу брызг. Но вот бритты настигли врагов, как гончие псы – добычу; вода окрасилась алым. Второй корабль, нагруженный так, что, казалось, вот-вот пойдет ко дну, тяжело переваливаясь, отошел от берега. Саксонский вождь неколебимо как скала врос в землю перед третьим из кораблей, в одиночку отбиваясь от атакующих, а его дружина, спасаясь бегством, обтекала его с двух сторон. Судно стронулось с места; вождя с криками втянули на борт.

Только те, кто поместились на трех кораблях, и уцелели в этой злополучной битве; да еще несколько человек сумели добраться до острова вплавь. Все остальные там и полегли: в тот день бриттские воины собрали обильную кровавую жатву. Вивиана парила над полем битвы, следя за происходящим, пока подоспевшие воины не вытащили своего вождя из-под туши коня: на ее глазах Вортимеру помогли подняться на ноги, и обессиленный принц разом воспрял к жизни, осознав, что победа одержана.

Придя в себя, Вивиана обнаружила, что лежит на земле. Чалый мерин благодушно пощипывал траву рядом с нею. Поморщившись – мышцы ее ныли так, словно она сражалась наяву, а не в трансе, – жрица приподнялась, воткнула кинжал в землю, очищая лезвие от крови, затем обтерла его и убрала в ножны. Мерин подозрительно покосился на нее: успокаивающе нашептывая ему самые что ни на есть ласковые и нежные слова, она сумела-таки поймать повод и снова взгромоздилась в седло.

Жрица предусмотрительно взяла с собою из Дуроверна мешочек с целебными снадобьями, зная, что после битвы они всенепременно понадобятся. Когда конь Вортимера рухнул, всадник наверняка пострадал. В лихорадочном нетерпении добраться до него как можно скорее, она, пришпорив коня пятками, понеслась вниз по склону.