Книга Владычица Авалона, страница 127 – Мэрион Зиммер Брэдли

Телери отшатнулась: при одной только мысли о том, чтобы возлечь с мужчиной, ее захлестнули воспоминания о том, как сильные, загрубелые руки насильника-сакса придавили ее к земле. К горлу подступила тошнота; девушка схватилась за борт носилок и отдернула полог. Словно издалека она слышала, как Диэрна кричит рабам придержать лошадей. Постепенно спазмы в опустошенном желудке утихли, и мир снова обрел четкость.

— Выйди, – прозвучал невозмутимый голос жрицы. – Тут неподалеку течет ручей; ты сможешь умыться и попить. Тебе сразу полегчает.

Телери, вся красная от смущения, позволила рабам помочь ей выйти из носилок: она сгорала от стыда, ощущая на себе любопытные взгляды других жриц – и сочувственный взгляд Аллекта, возглавлявшего эскорт.

— Ну вот, совсем другое дело, – наконец заверила Диэрна.

Девушка вытерла губы и села. Вода ее оживила; на твердой земле ей действительно стало лучше. С необычайной отчетливостью она видела сгущающиеся тучи, и алые маки в траве, и блики солнца на поверхности ручья. Порыв ветра пошевелил влажную прядь волос, прилипшую к ее лбу.

— То, что ты сказала… – прошептала она, – я не в силах этого выполнить. Я выбрала Авалон, потому что хотела служить Богине. А кому и знать, как не тебе, почему я не смогу, ни за что не смогу вручить себя мужчине. – Диэрна сама не знает, о чем просит! Требует, чтобы она сама, по доброй воле, пошла в кабалу! Жена – все равно что рабыня; а она, Телери, этого человека даже не знает толком!

Диэрна вздохнула.

— Когда меня избрали Верховной жрицей, я попыталась сбежать. Я носила под сердцем свое первое дитя и хорошо знала: если меня постигнет такая участь, я не смогу быть хорошей матерью для своей дочурки – ну какая из меня мать, если я в первую очередь стану думать о благе Авалона! Я заночевала в болотах: я прорыдала всю ночь, а надо мной клубились туманы. Но, выплакавшись, я осознала: позаботиться о моих детях могут и другие, но в ту пору не было никого, кто сумел бы выдержать груз тягот и забот Владычицы Авалона. Я скорбела о простом, немудрящем счастье, в котором мне было отказано, но куда больше меня пугало бремя вины – не в пример более тяжкое, нежели муки совести, при мысли о том, что я не смогу отдать всю свою любовь своему ребенку; бремя вины, что ляжет на мои плечи, если я отрекусь от своего долга. Сдается мне, даже смерть показалась бы мне в тот момент желанным облегчением.

Но перед самым рассветом, когда слезы мои иссякли, мне вдруг стало тепло и покойно – словно в материнских объятиях. В тот миг я поняла, что мое дитя обретет всю необходимую ей любовь, потому что сама Богиня приглядит за девочкой; да и мне тоже не стоит бояться подвести тех, кто от меня зависит – ведь Она сделает все, что нужно, моими руками.

Вот почему я вправе просить тебя о такой жертве, Телери, даже зная, как она для тебя трудна. Когда мы приносим обеты Авалона, мы обещаем служить Госпоже сообразно Ее воле, не своей. Или ты не знаешь, что я куда охотнее никогда с тобою не разлучалась бы – и любовалась, как расцветает твоя красота, словно молодая яблонька? – Диэрна снова потянулась к девушке, и на сей раз Телери не отпрянула. – Знаменья ясны и недвусмысленны: как от них отмахнуться? Британия нуждается в этом человеке, но он слишком запутался в делах житейских, чтобы вспомнить мудрость своей души. Ты должна стать для него Богиней, родная моя, ты должна пробудить его!