Книга Стражи восемнадцати районов, страница 46 – Антонина Крейн

— Так, Женя, сворачиваемся, – напряженно шепнул мне Феликс. – Это проклятая тварь как минимум шестого уровня. Так называемый шобл. Видимо, в зеркале расположен вход на Изнанку (позже расскажу тебе, что это такое). Поэтому помощники Инги ничего и не почувствовали. Дуй обратно в наш зал, а если успеешь – то и дальше, на выход. Женя. Женя! Почему ты не отвечаешь?

Я не мог ответить.

Я застыл, потому что один глаз шобла успел засечь мое зеркальце – и установил со мной зрительный контакт. Меня парализовало, словно я повстречал горгону Медузу. Я не мог двинуть ни единым мускулом и только мысленно молился о том, чтобы Феликс понял, что происходит.

Он понял.

И тихонько застонал. После чего вновь собрался, тогда как тварь целеустремленно поползла в мою сторону:

— Так, ладно, не переживай. У тебя еще есть шанс все-таки сдать экзамен.

Мягко говоря, я переживал несколько о другом. Не об экзамене, а о своей жизни – но у меня не было возможности намекнуть об этом.

Шобл быстро приближался. Он издавал какие-то звуки вроде хрипов и в один момент вытащил длинный черный язык, чтобы облизнуться. Теперь десятки его глаз были направлены на меня.

— Чтобы ты знал, шоблы – гурманы, – сказал Феликс. – Им важно насладиться едой.

Потрясающе ценная и, главное, уместная информация.

Я пытался сделать свой взгляд максимально негодующим, чтобы Рыбкин понял, что мне сейчас не до лекций о проклятых. Но он то ли не видел моих глаз, то ли – более вероятно – следил за проклятой тварью.

— Они всегда едят свою жертву одним и тем же способом, – продолжал Феликс. – Сначала облизывают ее, после чего на секунду прикрывают все глаза, чтобы полностью ощутить вкус будущей трапезы.

В моей голове возникла лишь строчка гневных восклицательных знаков.

— И только потом делают первый укус. Осознал, Женя? У тебя будет эта секунда, чтобы рвануть отсюда что есть сил.Ты справишься. К тому же из-за привкуса святой воды шобла начнет подташнивать, это даст дополнительную фору.

Шобл подполз. И действительно сделал так, как сказал Рыбкин.

Не берусь описать, каково это – чувствовать, как твою руку облизывает фантасмагорический слизняк размером с две коровы. Это было отвратительно. И очень страшно, потому что теперь, вблизи, я разглядел чуть ли не акульизубы.

— БЕГИ! – заорал Феликс в то мгновение, когда тварь и впрямь мечтательно прикрыла глаза.

Я отпрыгнул, развернулся и на крейсерской скорости рванул обратно по коридору. Если бы Рыбкин не сказал, что на секунду я буду свободен от паралича, я бы ни за что не догадался об этом – ощущения не менялись.

Шобл, поняв, что главное блюдо уматывает, хрипло взревел. Да еще и оскорбленно – из-за проступившего вкуса моего «парфюма от Бога». Особняк чуть ли не затрясся, когда проклятый помчался за мной – куда тяжелее и быстрее, чем полз до этого. Я несся сквозь анфиладу, надеясь, что не споткнусь. И что Рыбкин держится за карман как следует – продолбать партнера было бы величайшим провалом.

Сбежав по ступеням, влетев обратно в танцевальный зал, я запрыгнул в защитный круг из соли и свечей и, пока тварь, застрявшая на узком лестничном пролете, пыталась выбраться, спросил:

— А круг точно поможет? Или тут у нас тоже были неправильные расчеты?

— Поможет, – твердо сказал Рыбкин. – Тебе не впервой, не трясись. Только глаза закрой.