Книга Стражи восемнадцати районов, страница 26 – Антонина Крейн

— Только не говори, что ангелы работают здесь, – пораженно выдохнул я, когда Феликс удовлетворенно потер ладони, пробормотав что-то вроде: «Ну, вот мы и пришли».

— Услышь они твои слова, закудахтали бы от возмущения, – рассмеялся он. – Просто здесь находится ближайший к нашему дому портал.

— Вы пользуетесьпорталами? – изумился я.

Они в прочитанных мной энциклопедиях не упоминались. Впрочем, у меня имелись знания на этот счет из фантастических книг и фильмов.

— А это вообще безопасно? Просто ведь при телепортации человек, по идее, разбирается на частицы, а потом собирается заново. Спрашивается, а куда в процессе девается душа? И вообще, в новом месте «собирается» тот же человек или просто его клон? Вы изучили этот вопрос, прежде чем пользоваться порталами?

Феликс, опустившийся на корточки на покрытом трещинами асфальте в центре двора, обернулся на меня.

— Просто поразительно. С одной стороны, ты почти ничего не знаешь о реальном магическом мире, с другой – беспрестанно генерируешь кучу жутких фантастических теорий, от которых пробирает дрожь. Я теперь, блин, сам боюсь в этот портал лезть!

— То есть вопрос вы не изучали.

— Спроси Михаила.

Я тотчас пошел на попятный:

— Да ты что, не стоит тратить драгоценное время главы Ордена на такие вещи.

— Ну уж нет, давай потратим! – беззлобно хмыкнул Феликс. – Ему иногда полезно побеседовать с людьми вроде тебя, чтобы размять мозги и вспомнить основы. А то для него, наверное, строение порталов, как для нас с тобой – тригонометрия. В школе с ней все было очевидно, но сейчас лично мне проще пятьдесят проклятых тварей убить, чем найти какой-нибудь косинус. Если его вообще ищут, – на мгновение задумался Феликс.

— Ищут. Кажется, нередко с помощью синуса, – смутно припомнил я. – Они вроде как напарники.

Феликс начал рисовать на асфальте буквы вытащенным из кармана белым мелком. Они шли по кругу. Завершив его, Рыбкин изобразил внутри окружности дверь, мигом напомнившую мне о старых сказках, и украсил ее схематичным изображением крыла.

— Пс, двигай сюда, – поманил он меня пальцем.

Я же вдруг заметил, как из одного окна смотрит старушка. Она высунулась наружу, чтобы полить герань, закрепленную в кашпо, и так и замерла с лейкой, разглядывая нас и хмуря брови.

— Феликс, у нас свидетель, – предупредил я, старательно указывая глазами в сторону старушки.

— Не переживай, – даже не оглянулся он. – Это Петербург. Тут никого не удивишь чертовщиной. Поторопись, а то опоздаешь!

Таинственные буквы уже вспыхивали, одна за другой, сияющим белым цветом. Я еще раз покосился на старушку, но Феликс оказался прав: она перестала смотреть на нас, флегматично вернувшись к поливу цветов.

— Женя, не тупи, – потребовал Рыбкин, и я, зажмурившись, перемахнул через разгоревшуюся ярким жемчугом границу портала.

Вообще, закрывать глаза во время прыжка оказалось плохим решением, потому что я, не рассчитав силу, врезался в Феликса. Да так сильно, что чуть не выбил его из круга. Он только охнул, а в следующее мгновение весь мир вокруг нас пропал.

Мне показалось, что я вижу звезды – такими, какими они предстают перед космонавтами в книгах Роджера Желязны во время фотонного ускорения: то есть не яркими точками, а линиями, текущими по часовой стрелке и против нее. Не успел я как следует насладиться эффектом, как перемещение закончилось. Падение было таким резким и болезненным, что я не удержался от крепкого словца. Удивительно, но в иные моменты жизни хорошее ругательство может облегчить боль.