Книга Стражи восемнадцати районов, страница 25 – Антонина Крейн

— Женька, дурак! – после чего я получил Феликсовым коленом под задницу.

— Отстань от Незабудки! Ты ее пугаешь! – продолжил ругаться Рыбкин, подхватывая меня сзади под локти, словно борец на ринге, и оттаскивая к стене. – Нези! Не бойся, милая, лети ко мне, – заворковал он уже с птицей.

Уже чего-чего, а страха в черных глазах Незабудки не было. Только ярость – насколько я мог прочитать эмоции голубя. Издав какой-то непотребный звук, «Нези» опустилась на подставленную руку Феликса.

— Это одна из любимых голубок Гавриила, – пояснил он мне, растерянно мнущемуся в углу комнаты. – Носит нам письма. Ты бы с ней не ругался, что ли.

— Прости, Незабудка… – выдавил я, чувствуя себя идиотом в квадрате: и от совершенной ошибки, и оттого, что сейчас на полном серьезе извинялся перед птицей.

Незабудка, которую Феликс уже освободил от письма, молча вылетела из комнаты.

— Купи птичьего корма и в следующий раз преподнеси ей, – посоветовал Рыбкин. – Лучше всего – в аметистовой чаше, которую раньше использовали для ритуалов. Незабудка оценит и сразу тебя простит.

— А где я возьму такую? – растерялся я.

— Вроде в кладовке одна валялась, потом найдем, – отмахнулся Феликс и развернул послание.

Собственно, в нем и оказалось приглашение на собеседование. Причем срочное. Явиться к главному архангелу нужно было уже сегодня.

И вот мы шли туда.

Погода была не жаркой. Феликс надел умопомрачительно красивый бежевый плащ, чей подол и распущенный пояс кинематографично развевались у него за спиной. Возможно, именно ради этого эффекта Рыбкин ходил с неадекватно большой скоростью даже по моим московским меркам. Я попробовал провернуть такой же трюк со своим темным плащом, но он колыхаться не желал, увы.

Плетясь за Рыбкиным, я нервничал и боролся с желанием покусать костяшки пальцев (что мне, пианисту, категорически запрещалось: мы стараемся держать руки в таком же порядке, как хирурги).

— А где все-таки проходит собеседование? – снова предпринял попытку узнать я. – Может, в Исаакиевском соборе? Ты говорил, что скульптуры ангелов на нем как раз отображают всех членов совета Ордена Небесных Чертогов… Неужели Исаакий – ваш офис?

— Исаакий – храм! – возмутился Феликс. – Люди так старались, на протяжении сорока лет строили эту красоту. Какой еще, на фиг, офис?!

— Да ладно тебе. – Я смутился. – Я просто не понимаю, где еще в городе может найтись место, достойное самих архангелов. А судя по тому, что собеседование уже через десять минут, оно должно проходить где-то рядом.

— То есть тебе не приходит мысль о том, что мы просто слишком поздно вышли и опаздываем? – невинно поинтересовался Рыбкин.

Я аж за сердце схватился.

— Ауч, я забыл, какой ты впечатлительный. Все хорошо, Женя. Мы будем вовремя, – пообещал Феликс и так хлопнул меня по спине, что я чуть коньки не отбросил – теперь по физическим, а не эмоциональным причинам.

М-да. Мне явно придется укреплять тело и дух, если я хочу выжить в компании такой ходячей катастрофы, как Рыбкин. А то я сейчас рядом с ним как хомячок, ей-небо. Могу откинуться в любой момент: от звука, стука или вообще без причины.

* * *

Вскоре мы зашли в один из дворов-колодцев, которыми так знаменит Петербург.

Он был сырым и темным, из-за чего казалось, что небо над нами – лишь ситцевый лоскут, а здания вокруг – настоящие высотки. Хотя, посчитав, я понял, что в них всего лишь по восемь этажей.