Книга Гроза пустошей, страница 52 – Жанна Пояркова

— Ради меня?

Ястреб Джек посмотрел на меня, словно на умственно отсталого. Судя по всему, он не слишком хорошо предвидел последствия своих действий.

— Ну ясное дело, Джек! Она же считает тебя одним из мастеров дзен, а ты сказал, что ей не нужен ошейник. Вот она и сдерживается изо всех сил, пытаясь пустить энергию на что-то другое. Ты только это… Чем дольше она удерживает огонь, тем хуже потом будет. Может, ты и впрямь знаешь подходящие фокусы, но тогда держи их наготове. Скоро они ух как пригодятся!

Мутант помолчал, будто обкатывая мысль внутри.

— За этими неискренними восхвалениями я ощущаю ужас перед твоим заказчиком. Просто признайся – ты так обделался, что махнул на все рукой, лишь бы вывезти таблички из Мастерской. Пытаюсь представить, кто здесь страшнее психопата-самурая.

— Эй, это я тут читаю чужие души! – посмеялся я, и тут заметил что-то слева по курсу. – Погляди-ка, что там.

Джек достал маленький бинокль из бардачка и уставился на замеченные мной белые пятна.

Его присутствие полностью усыпляло бдительность. Со всеми остальными наемниками я ни на минуту не забывал, что они только и мечтают, что меня обжулить, но эта физиономия казалась такой незлобивой, что я расслабился. Наверняка это являлось одной из способностей Джека, так что я всячески пытался собраться и напомнить себе, что награду в 10 000 кредов просто так не назначают. Но все равно я начинал воспринимать мутанта, словно старого приятеля. Из нас получалась хромоногая и плохо предсказуемая, но действующая команда.

— Там трое караванщиков дерутся с ящерицей. Что они тут делают? То ли заблудились, то ли Стилтс стал популярнее, чем я думал.

Я притормозил и тоже взглянул. Одетые в белое пустынники, больше времени проводившие в пустошах со своими товарами, чем в селениях, что-то не поделили с гужевой зверюгой. Караванщиками я бы их не назвал из-за полного отсутствия каравана. Белые хламиды и тюрбаны полностью закрывали лица, так что о личности путников ничего сказать было нельзя. Все трое пытались утихомирить недовольное животное, но ящерица брыкалась, щелкала зубьями и извивалась, демонстрируя негодование. Оставшиеся две ящерицы смирно стояли и ждали, пока их товарка перестанет проявлять классовое самосознание или что там с ней происходило.

— Вы чего? – Хайки заметила, что мы стоим, и ловко остановилась, щегольским жестом выбив подножку. – Ну и жара! У меня уже куртка начала плавиться.

Мотоцикл явно поднимал ее самооценку. Когда она слезла, то двигалась пружинистыми, слегка театральными движениями, будто вот-вот возьмет микрофон и начнет петь отвязный ро^[12] пустошей. Хайки залезла на заднее сиденье и сбросила куртку, обкручиваясь легкой тканью.

— Там какие-то пустынники. Решили посмотреть получше, чтобы не попасть в засаду.

Ястреб Джек снова заглянул в бинокль.

— Это та самая ящерица.

— Какая? – не понял я.

— Ну, любопытная, из Балха. Которая бегала и верещала, как резаная.

— По-моему, они все выглядят одинаково. Это как овцы в стаде. Ты что, узнал бы конкретную овцу, если бы ее встретил?

— Пастухи же узнают. Может, и узнал бы. Мне кажется, это та самая ящерица.

Караванщики лупили ящерицу, та щелкала пастью и пыталась толкнуть их лапой.

— Предлагаю ехать, как ехали. Толка от них никакого, но они запросто могут быть какими-нибудь культистами или знаком засады.