Книга Гроза пустошей, страница 118 – Жанна Пояркова

Пиро встрепенулась – ей была по душе такая идея. Воздух начал теплеть.

— Тем более! Тот город, который впустил нас, похож на крупное коллективное сознание, нечто огромное и непонятное, но все же по-своему разумное. Если кому и договариваться с бродячими кусками искажений, то это телепатам, – я старался быть убедительным. – Попробуй заинтересовать его – и прячься внутри.

«Почему ты так настаиваешь?»

Мотылек растопырил перепачканные песком лапки и вытаращился гигантскими глазами. Большие крылья, покрытые мягким пухом и пыльцой, взволнованно разошлись в стороны, обдавая нас ветром.

— Потому что Шкуродёр узнал о тебе. И договориться с ним будет гораздо сложнее, чем с кучей бродячих чудовищ в виде города! Для него ты – говорящее насекомое, желанная диковина. Он коллекционер, рабовладелец. Шкуродёр поймает тебя и будет показывать на арене, собирая большие деньги, или продаст в Новую Сативу на опыты.

«Это тревожные новости. Но почему выобеспокоены?»

— Да ты с ума сошел! – возмутилась Хайки. – Неужели если бы ты знал, что загадочное существо поймают и начнут мучить, ты бы ему не помог?

Я задумался. Какого черта я занимаюсь всем этим? Заказ давно выполнен, деньги перешли на нужный счет. Но каким бы циником я себя ни воображал, я не мог представить, что настоящее, живое чудо попадет в руки такому куска дерьма, как Шкуродёр. Видимо, насекомое-культист уловило суть моих мыслей и издало непонятное шуршание.

«Мы готовы вступить в союз, – торжественно передал мотылёк. – Но я должен обсудить риск со своими последователями. Они тоже хотят мира, однако вряд ли будут безудержно бросаться в неизведанное».

— Ты сам – неизведанное, – Ястреб Джек задрал голову навстречу рассвету.

Солнце нехотя начало подниматься, луч блеснул на голубом минарете. Вздохнули спавшие деревья, вдалеке закукарекал петух.

Разговор закончился, но мы будто попали под действие невидимого заклятья. Рождение нового дня объединило нас. Вместе с рассветом в окружающий мир возвращались краски. Порозовел и пожелтел пустынный кустарник, на деревья вернулась зелень, засияли окна, а затем над просыпающимся Хаиром понеслась песнь муэдзина – дрожащая, мелодичная, древняя. Разные глаза Ястреба Джека приоткрылись от удивления, в них играл свет.

— Что бы вы ни решили, Шкуродёр знает о тебе, поэтому прячься, – сказал я. – Как бы телепаты ни старались, люди проболтаются, а у него целая армия в кармане. Это война, так что держись подальше от Хаира.

Мотылек взмахнул крыльями, обдав нас ветром, и полетел прямо на солнце, растворился в его лучах.

«До встречи, разрушители», – попрощался он.

Мотылек не должен был лететь, не мог – он слишком велик, несуразен. Его должно было разорвать внутренними силами на куски. И все-таки вон он стремительно удаляется в сторону стены, светлый и невесомый, почти незаметный в утреннем небе пустыни. В мире, где он жил, могла случиться любая вещь, каждое предсказание или мечта становились чарующе близкими. Отчего-то я подумал о дирижаблях Нахама, о том, как они отрываются от Свельты, врезаются в небеса искажений и превращаются в драконов.

Некоторое время я слушал, как тоскливо и сладостно невидимый певец поет о любви к выдуманному богу и рассеянно разглядывал крикливую вышивку на подоле у Хайки. Сон, отступивший во время зова гостя-телепата, навалился, глаза закрывались, а тело напомнило, что этот тип раннего утра нормальные люди зовут ночью. Рот после вчерашних излишеств пересох.