Книга Гроза пустошей, страница 117 – Жанна Пояркова

— Живой город больше похож на нас, чем на искажения, – сказал Ястреб Джек. – На мутантов. Ты можешь остаться тем, кто ты есть, если с ним договоришься. Попробовать стоит.

Не знаю, откуда он это взял, но говорил очень уверенно. На обнаженном лице, не скрытом пыльным шарфом, читалась решительность; ленца и невнятность пропали, он казался целеустремленным. Твердость Ястреба Джека передавалась другим, откровенное безумие идей под давлением его дара представлялось новаторством.

«Я иногда чувствую себя очень одиноко, человек. Я первый из племени будущих разумных насекомых и животных, как твои друзья-мутанты – первые из племени новых людей. Если где-то есть место, где я и мои друзья смогут быть свободны, я немедленно отправлюсь туда, но искажения пугают. Как и все, я боюсь умереть».

Мотылек потоптался на месте.

— А зачем искажения создают таких, как мы? – с надеждой спросила пиро. – Это что-нибудь значит?

Обычные люди воспринимали искажения как необъяснимый катаклизм, как буддийскую данность или радиоактивную пустыню, которой стоит сторониться. Эхо войны. Мы умеем ловко отсекать неудобные вопросы, занявшись бытом. Мутантов в пустошах родилось немного, но во что превратится жизнь, когда реакции и способности других нельзя будет просчитать, когда отношения станут окончательно непредсказуемыми?

Конечно, философы давно твердят, что жизнь человека – это хаос, который мы объединяем в историю по собственному вкусу, но законы физики у людей прежде никто не отнимал. Уж тут-то на вселенную можно было положиться. Теперь же, глядя на причудливое, необъяснимое существо на крыше, я восхищался и вместе с тем был до усрачки устрашен.

«Люди в храме часто задают подобные вопросы. Им кажется, я должен знать. Но я не знаю. Я думаю, что мы – язык, который создают искажения. Мы переводчики, в каждом из которых соединяются части двух миров», – ответил мотылек и покачал усиками.

Ястреб Джек слабо кивнул, будто сразу во всем разобрался, и моя рука зачесалась отвесить вяловатому всезнайке затрещину. Язык искажений? Что за чушь собачья! Как можно разговаривать, создавая мутантов?

Хайки намотала на палец прядь светлых волос. Я будто оказался на сходке секретного общества, где все понимают тему собрания и усердно строят предположения, а я сижу, словно дурак, и слышу только «вававава». Не самое приятное чувство.

— Солнце почти встало, скоро тебя кто-нибудь увидит, – я поторопил мутантов. – У Шкуродёра есть таблички со стихами, которые останавливают города. Ну, или он верит в это достаточно сильно, чтобы заплатить за поиски. Я уже решил, что попробую его обчистить, но игры с живым городом – сложная затея с неизвестным исходом.

— Нам не нужно, чтобы город стоял. Тогда его завоюют, и он омертвеет, – Джек зарыл руку в нанесенный песчаными бурями тонкий песок и наблюдал, как тот падает с тощих пальцев. – Но вдруг получится заселить кусочек внутри, оставив город таким же странником, как обычно? Тогда можно путешествовать по пустошам и одновременно жить в красивом, свободном месте.

«Кто-нибудь пытался сделать подобное?»

— Мне о таком неизвестно, – фыркнул я.

«Телепаты говорят, что городам не нужны ни ритмы, ни таблички. Они замирают не потому, что их поймали, а чтобы наблюдать нечто интересное. Они могут уйти в любой момент», – поделился мотылек.