Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 8 – Миф Базаров

Я отвернулся и пошёл вниз.

На первом этаже моего дома когда-то была парадная гостиная с лепниной и камином. Теперь здесь располагалось то, ради чего я впахивал все эти годы. Мой гараж.

Помещение занимало всю площадь первого этажа, метров двести. У дальней стены притулился старенький «Харлей» 1905 года, выменянный у коллекционера на редкий макр. Рядом блестел никелированными спицами немецкий «NSU». Дальше английские «Триумфы», но это всё было баловство. Настоящей жемчужиной коллекции был «Иж-1» — двухцилиндровый, V-образный, 1200 кубиков. Наша империя умела делать мотоциклы не хуже немцев и англичан, а местами и лучше, и я старался собрать у себя именно лучшее из лучшего, не по цене, а по характеру. Каждый со своей историей, каждый вылизан до блеска.

Но сейчас мой взгляд упал на вчерашнего героя — «Иж Планета Спорт», на котором я носился в имение. Он стоял у входа, покрытый пылью.

Я подошёл, провёл пальцем по бензобаку. На руке осталась грязная полоса.

— Ну извини, брат, — сказал я вслух. — Сейчас всё исправим.

Подкатил его к верстаку, открыл кран с водой, намочил тряпку. Мытьё мотоцикла — это как медитация. Сначала смываешь грязь, потом проходишь по всем труднодоступным местам, полируешь хромированные детали. Я возился с ним, наверное, с час, и, пока руки работали, в голове прокручивалось вчерашнее.

Маг разложения. Его суицид после одного-единственного вопроса. Ключ с щупальцами. Красный силуэт полицмейстера.

Мысли мешались, налезали одна на другую. Маг разложения — это не маг яда. Совсем другое. Я читал в архиве только упоминания, без деталей, под грифом особой секретности. Откуда он взялся? И почему предпочёл смерть допросу? Такое не происходит случайно, их что, как-то кодируют на смерть? Значит, за ними стоит кто-то серьёзный.

А красный полицмейстер… Галлюцинация? Остаточное действие магии на зрение?

Или нет.

Два красных силуэта за один вечер. Один был у бандита в зале, которого я успел идентифицировать как попаданца. Второй у полицейского в оцеплении, который стоял, курил и никуда не лез. Случайность исключена: я видел одно и то же дважды с разницей в полчаса. Выходит, это не усталость.

Значит, среди полицейских попаданец. Надо будет его найти.

Закончив с мытьём, я завёл мотоцикл. Заметил, что двигатель работает с перебоями. Прислушался: точно, на холостых троит.

Вздохнул, достал инструменты. Снял карбюратор, разобрал, продул жиклёры. Оказалось, засорилась одна дюза, это, конечно, мелочь, но неприятно. Промыл, собрал, проверил зажигание. Всё это заняло время, но я любил возню с мотоциклом. Руки помнили каждую деталь, каждый винтик. В голове при этом продолжала идти аналитическая работа.

Когда я уже затягивал последнюю гайку, наверху зазвонил телефон. Вытер руки ветошью, поднялся по лестнице, снял трубку.

— Воронов слушает.

— Игорь Юрьевич, — голос сухой, казённый, — вам надлежит явиться в Гатчинский дворец к десяти утра на дисциплинарный совет.

Я молча положил трубку.

Посмотрел на часы — половина девятого. Успеваю. Пошёл в душ.

Под горячей водой осмотрел себя. Там, где вчера язвы от яда покрывали руку, теперь была новая розовая кожа. Магия жизни сделала своё дело.

Ещё полгода назад пришлось бы пить эликсиры, отлёживаться пару дней, а сейчас пятый уровень давал о себе знать. Организм восстанавливался сам, и довольно быстро. Я провёл ладонью по груди — ни шрамов, ничего.