Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 77 – Миф Базаров

— Я не беру напарников.

— Знаю, — Волков вдруг стал серьёзным буквально на секунду. — Но подумай, Игорь. Дальше так нельзя. Ты ж не бессмертный.

Дима хлопнул меня по плечу и унёсся дальше, даже не попрощавшись.

Я посмотрел ему вслед.

Хороший парень Димка. Душевный. Только слишком много знает.

В торце коридора у широкого окна стояла Черкасова.

Смотрела в парк. Обеими ладонями держала кружку, как будто грелась. Коричневый плащ. Прямая спина. Неподвижная поза.

Я мог пройти мимо. Коридор широкий, она у окна, я у стены, разошлись бы, не задев друг друга.

Вместо этого остановился.

— Долго ждала? — спросил я.

Мария обернулась без спешки. Будто знала, что я остановлюсь. Будто и не ждала другого.

— Достаточно, — сказала она ровно.

— Слышали?

Девушка кивнула.

Я смотрел на неё. Черкасова смотрела на меня. В глазах ничего лишнего. Ни обиды за мой отказ, ни злости, ни просьбы. Просто взгляд. Спокойный, как поверхность лесного торфяного озера, под которой непонятно что.

— Вы правы, что отказались, — сказала она вдруг.

Я не ожидал этого.

— Правда?

— Я бы тоже отказалась на вашем месте, — Мария повернулась обратно к окну. — Ненадёжный актив. Слишком мало известно.

Я помолчал.

— Вы говорите о себе?

— Разумеется.

Снаружи, в парке, двое садовников сажали куст роз. Черкасова смотрела на них с тем же спокойствием, с каким смотрела на меня.

— Ладно, — сказал я.

Мария кивнула. Точно так же, как у двери Пономаренко. Деловито, без лишнего.

Пошёл дальше, ловя себя на мысли: Черкасова не спросила, изменю ли я решение. Не попросила дать ей шанс. Не сказала ничего, что обычно говорят в таких ситуациях. Просто стояла у окна с кружкой и смотрела на парк. И сама — первая — сказала, что я прав.

Либо ей всё равно.

Либо она просто видела на несколько ходов дальше.

Второй вариант мне нравился больше. Если Мария всё просчитала, значит, у её действий есть логика. А всё, что имеет логику, можно понять и использовать. Равнодушие же не поддаётся контролю, от него одни неприятности.

Зашёл в свой маленький кабинет. Окно выходило во внутренний двор, на парковку. Мебель казённая: два стола, два стула, шкаф для папок, вешалка у двери. На стене карта Петербурга с пометками. Красным — места аномалий за последний год. Синим — где брали одержимых. Чёрным — где появлялись твари.

Сел за свой стол и посмотрел на соседний, который за время отсутствия напарника превратился в склад для старых дел и черновиков.

На телефоне криво висела трубка, видно, задели, когда принесли бумаги. Я поправил её. Потом взял верхнюю папку, раскрыл.

Требование дать объяснительную по делу у Финляндского вокзала.

Взял ручку и начал писать.

Ни слова о том, как у меня от перенапряжения пошла кровь, ни о том, как два голоса дрались за одно горло. Только сухая констатация фактов.

Через полчаса пальцы свело, а в глазах начало двоиться. Я отложил ручку, потёр переносицу. В голове гудело от усталости. Бумажная работа выматывала не хуже погони. И я её ненавидел.

Влил немного целебной магии в глаза и пальцы.

Снова взял ручку и открыл вторую папку.

Объяснительная по визуальному контакту с одержимым в Императорской библиотеке и его задержанию. Тут всё было проще: увидел, вызвал группу, передал объект. Соколов объявил диагноз: демон второй категории.