Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 74 – Миф Базаров

— Я пытался по-человечески, — проговорил он сквозь зубы. — Думал, ты умнее. Думал, раз вернулся — значит, понял, как себя вести.

— Я веду себя именно так, как считаю правильным.

— Правильным! — он почти засмеялся. — Ты ударил меня на операции. Тебя не уволили, не лишили допуска, не отдали под трибунал, потому что были основания. Но моё терпение не бесконечно, Воронов. Ты. Будешь. Работать. С напарником. Это не просьба.

— Приказ должен быть оформлен, — повторил я в четвёртый раз. — Это моё последнее слово по данному вопросу.

Я развернулся к двери.

— Стоять!

Я взялся за ручку.

— Твоим напарником будет баронесса Черкасова! — голос у него сорвался, стал тихим, сдавленным, злым. — С завтрашнего дня! И это не обсуждается!

Я остановился.

Не потому, что испугался. Просто имя ударило как-то неожиданно. Черкасова. Мария Черкасова.

Я повернулся, посмотрел на начальника.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Мне пора работать, до свидания, Евгений Анатольевич.

Открыл дверь.

Вышел.

Сделал шаг, закрыл дверь и остановился.

У стены, в двух шагах от двери Пономаренко, стояла Мария Черкасова. В коричневом плаще, с папкой, прижатой к груди. Смотрела она на меня спокойно, так, как будто ждала именно здесь, именно сейчас.

Дверь за мной была дубовая.

Недостаточно толстая.

Я встретился с Марией взглядом. Она смотрела прямо и спокойно. Никаких попыток оправдаться, или делала вид, что оказалась здесь случайно.

— Игорь Юрьевич, — сказала девушка ровно.

— Мария Ивановна, — ответил я.

Она коротко и деловито кивнула мне и шагнула к двери Пономаренко. Постучала. Вошла.

А я так и застыл в коридоре. Дошло: девушка была здесь всё время. Стояла под дверью и слышала каждое слово, пока Пономаренко распинался о новом напарнике. Она просто ждала команды войти.

А я сказал «нет». Громко, внятно, глядя Пономаренко в глаза.

Судя по всему, это уже ничего не меняло.

Я пошёл прочь от кабинета Пономаренко, свернул к лестнице и тут же наткнулся на двоих стажёров в светло-серых плащах. Они тащили стопку папок, перевязанную бечёвкой, и, увидев меня, синхронно вжали головы в плечи.

— Мастер Воронов, — выдохнул один, тот, что слева, и чуть не выронил папки.

Я кивнул. Прошёл мимо.

Они проводили меня взглядами. Я чувствовал это затылком. Ещё бы: легендарный одиночка, который на выезде ударил нынешнего заместителя начальника питерского отдела и вернулся через неделю как ни в чём не бывало. Слухи в ордене разлетались быстрее магической заразы.

Мысли сами вернулись к разговору с Пономаренко.

Он держался целых пятнадцать минут. Ни разу не сорвался. Даже когда я давал повод, а я точно его давал, специально проверяя границы, начальник молчал. Лицо его превратилось в неподвижную маску, и только пальцы выдавали, то и дело порываясь нащупать спасительную пуговицу.

Потом Пономаренко всё-таки схватился за неё. Но не сразу.

Это было главное.

Раньше он хватался за пуговицу через три секунды после того, как я открывал рот. А тут продержался целых пятнадцать минут. И дело не в смелости. В его взгляде появился холодный расчёт. Он буквально просчитывал возможности и решал, стоит ли давать отпор. И каждый раз, судя по всему, приходил к выводу, что пока не время. Словно кто-то сильный и опытный держал его за руку.

Папаша-губернатор вознёс его в кресло — это я знал. Без протекции такой крысиный хвост, как Евгений Анатольевич, не то что заместителем начальника отдела — писарем не стал бы.