Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 2, страница 28 – Миф Базаров

— А что?

— Да кто ж знает! И вот ещё: ты не поверишь, кого я встретил в Кронштадте в окружении гвардейцев.

Я вопросительно посмотрел на друга.

— Того подопечного, которого ты охранял.

— Красина? — я опустил ложку.

— Ага. Ходил по месту ритуала. А потом… — Димка усмехнулся.

— Что?

— Достал скрипку и начал играть. Прямо посреди точки.

— Играть?

— Ага.

— И что?

— А мы с Соколовым уехали. Что дальше было, не знаю, но выглядело это чудаковато.

Я почесал подбородок.

— И что теперь с расследованием?

— Соколов намекал, что скоро поедем проверять места в Москве и Казани. Посмотрим.

В дверях столовой появился главный менталист ордена. Он недовольно посмотрел на рассевшегося Волкова, ковырявшего зубочисткой во рту.

— Кажется, тебе пора.

— Ага, — вздохнул Димка и начал вставать. — Игорь, поаккуратнее там. Смотри, чтоб тебя на задворки империи не сослали. Знай: я к тебе в отпуск ездить не буду! — усмехнулся друг.

— Знаю.

Он ушёл, а я вернулся в зал. Мария была на месте.

Громов зачитал без предисловий.

— По совокупности нарушений: самовольный выезд и превышение полномочий при применении летальной силы, объявить выговор с занесением…

Я напрягся, потому что готовился услышать, куда меня сошлют.

— Вас бы хорошо за такие проступки на несколько лет на север отправить. Но вам, Воронов, похоже, везёт, — Громов посмотрел на меня, и я заметил, как кончик его губ слегка приподнялся. — В связи с необходимостью усиления инквизиторского отдела, направить мастер-инквизитора Воронова в годовую командировку в колонии. Явка в центральный штаб инквизиции колоний через неделю. На этом всё.

— А напарник? — Пономаренко не выдержал. — Черкасова? Она работала по его поручению, фактически…

— Черкасова действовала в рамках переданных полномочий, — перебил Громов. — Нарушений с её стороны не зафиксировано.

— Но согласно регламенту, Мария — напарник, она должна работать совместно с мастером-инквизитором…

— Евгений Анатольевич…

Громов посмотрел на него, тот замолчал. Рука Пономаренко дёрнулась к пуговице, нашла её, сжала.

— Вопрос о сопровождении будет рассмотрен отдельно, — сказал председатель. — Все свободны.

Вышел из зала. Меня догнал Пономаренко. Говорил негромко, язвительно.

— Год в колониях, Воронов. Вот и посмотрим, насколько ты незаменимый. В тепличных условиях все герои.

Я остановился, посмотрел на него.

— Евгений Анатольевич, вы за последние два года хоть раз выезжали за пределы Петербургской губернии?

Он открыл рот, закрыл, потянулся к своей спасительной пуговице.

— Молчание засчитывается за ответ, — улыбнулся я и пошёл дальше.

Мария уже разбирала бумаги в кабинете. Подняла голову.

— Через неделю я должен быть там.

Она кивнула. Что-то в этом кивке было слишком спокойное.

В дверях появилась Ирина. Посмотрела на меня дольше, чем нужно, перевела взгляд на Черкасову, потом опять на меня.

— Игорь Юрьевич, рада, что всё… в порядке.

— Спасибо, — сказал я.

Девушки переглянулись. Мария убрала бумаги в папку, встала.

— Я на полчаса, — сказала она, и подруги вышли.

Я остался один. Нужно было решить вопрос с Марией до отъезда. Добиться, чтобы наказание не распространилось на неё, даже если Пономаренко будет дёргать за все ниточки. Ведь он точно попытается и её сослать в колонии.

Направился в начальственное крыло.