Книга Иномирье просыпается, страница 70 – Ален Т. Пюиссегюр

Брайна и прежде ничего о себе не рассказывала, а уж после того, как выяснилось, что она в родстве с Ксантосом, молчала как рыба.

Стоило коснуться её жизни до приезда в замок, её семьи или её чувств, Брайна захлопывалась, как ракушка.

Упрямая ракушка, защищённая иронией.

— Я с детства люблю готовить, – неожиданно ответила она. – Мне и месяца не было, когда я испекла первый пирог.

— Вкусный? – поинтересовался Ковен.

— Отвратительный. Если вам захочется сдобрить сардины клубникой, не поддавайтесь. Скверное сочетание!

Никому из друзей такая идея не приходила в голову, однако они промолчали, потому что хотели услышать, что она скажет дальше.

— После первого пирога чего я только не перепробовала, всё время торчала на кухне. Ну и ела, конечно. Немножко. Да ладно! За обе щеки, – прибавила она, взглянув в доверчивые глаза друзей. – В стряпне есть что-то невыразимо приятное. Тщательно подбираешь ингредиенты, а потом соединяешь вместе. Кулинария требует гармонии.

Ковен встретился взглядом с Сиренией и понял, что они думали об одном и том же.

— Стряпня напоминает тебе о доме? – спросил Лексиос самыми вкрадчивыми аккордами.

Ангорская кошка подняла на друзей взволнованный взгляд. Усы у неё дрогнули, а в глазах в самой-самой глубине появилась грусть.

— Мы сюда не болтать пришли, – оборвала она разговор. – Пока готовится, я вам дам кое-что попробовать!

Бонифас принёс и поставил на стол чашу с дымящимся напитком. Отвар, кипящий пузырьками, был цвета осенних листьев.

— Брайна, должен тебе сказать… – начал Ковен после нескольких глотков.

— Что? Неужели невкусно?

— Ужасно…

Мордочка Брайны вытянулась.

— …ужасно вкусно!

Шутка понравилась. Ковена дружески боднули, и он потом ещё долго тёр себе лоб, будто его боднула не кошка, а баран.

— Терпеть не могу отвары. Но какой демон помог тебе сделать ненавистное варево прекрасным?

— Секрет, – довольно промурлыкала Брайна.

— Узнаю мяту, которую нарезал Лексиос, но есть и что-то ещё. Пряность, которую не могу сейчас назвать. И что-то третье. Тоже не знаю, что именно.

— Конечно не знаешь, и это не удивительно, ты же туполап.

Все добродушно засмеялись.

В проёме растаявшей двери появилась Дареза. В её высокомерном взгляде было столько злости, что, казалось, от неё сейчас скиснет всё содержимое весело булькающих кастрюль.

— Что-то случилось? – встревожилась Сирения.

— Ночью я обычно брожу по коридорам замка. В одиночестве. Приятно, когда вокруг ни души. Услышала шум и пришла посмотреть, что здесь творится. Вот уж не ждала увидеть здесь вас.

Она оглядела каждого, нарочито обойдя Ковена, подчеркнув, что он ей по-прежнему откровенно неприятен.

— Мне казалось, что вы очень послушные коты и любите следовать правилам.

— Что ты вообще о нас знаешь? – оскорбился Ковен. – Уходи и оставь нас в покое.

— Кажется, я не к тебе обращалась.

Дареза и сейчас не удостоила Ковена взглядом.

— Оставь нас, – занервничала Брайна.

— Всё ещё не могу поверить, что ты, сестра великого Ксантоса, находишься в такой компании. Хотя я знаю и других ангорских кошек, что стремились опозорить свою семью.

— Разрешите мне выставить её за дверь, госпожа главная повариха?

Брайна подняла изумленные глаза на Бонифаса, который хлопал поварёшкой по металлической ладони.

— Не стоит, – сказала Дареза. – Посредственность, как вижу, заразна, так что поспешу уйти сама.