Книга Слёзы Цернунна, страница 62 – Ален Т. Пюиссегюр

Обычно сдержанная Аннук разинула пасть от удивления.

— О чём это он? Какая миссия? – прошептала она, когда они успешно миновали второй портал.

— Понятия не имею! – поспешно солгал он.

Она недоверчиво прищурилась, но промолчала. Посередине коридора они разошлись в разные стороны. На прощание Аннук велела ему без устали упражняться.

— В третий раз прошу: Брайна, пожалуйста, давай перейдём на «ты». Когда ты обращаешься ко мне на «вы», я чувствую себя… Как бы это выразить поточней? Чувствую себя старым хрычом. Вот! Именно так! Я поживу некоторое время в замке, мы будем соседями, так давай обойдёмся без лишней вежливости.

Ангорская кошка лапкой умыла мордочку с самым серьёзным видом.

— Как скажешь, дорогой братец. Передай мне блюдо с пирожными, если тебя не затруднит.

Фигаро прибыл в замок Каслкотц накануне.

Четверо друзей случайно столкнулись с ним в тот момент, когда он как раз входил в ворота, а за ним плыли по воздуху четыре неподъёмных чемодана. Увидев Брайну, аргонавт несказанно обрадовался, бросился к ней, пытался обнять, обрушил на неё поток цветистых комплиментов и неумеренных похвал. И тут же пригласил на чай: «Завтра в пять, непременно!»

Оставаться с двоюродным братом наедине ангорской кошке вовсе не улыбалось, поэтому она привела с собой на чаепитие Сирению, Лексиоса и Ковена. Они охотно согласились, мечтая выудить у Фигаро побольше сведений о Туманном море, которое он обследовал лично, судя по его письму Ксантосу.

В компании молодёжи аргонавт чрезвычайно оживился и болтал без умолку.

— Находясь в таком приятном обществе, невольно вспоминаю прекрасные годы, что я провёл в древних стенах замка Каслкотц. Будто вчера вступил впервые под эти своды, увидел вещие витражи в коридоре возле пещеры кристалла. В жизни не встречал ничего загадочней! Я был тогда совсем малышом, немногим крупнее нашего Лексиоса.

Бенгальский кот обиженно распушился и хотел было возразить, но благоразумно промолчал.

Они чаёвничали в столовой гостевых апартаментов, что орден Благого Знания выделил специально для Фигаро. За сутки аргонавт умудрился преобразовать здесь всё согласно собственному пристрастию к пышной показной роскоши, не слишком сочетавшейся с суровым и таинственным аскетизмом замка. Глаза, привыкшие к полумраку и синеватым огонькам свечей, теперь слепил свет многочисленных портативных клампочек. При таком освещении разноцветные стеклянные флаконы и полированные металлические поверхности складных этажерок сияли нестерпимо. Даже навощённое дерево книжных шкафов и фолианты с золотым обрезом казались безвкусными.

Посередине комнаты стоял низенький резной столик розового амарантового дерева. Вокруг него были небрежно разбросаны яркие бархатные подушки. Здесь они и расположились. Холодные серые плиты пола, одинаковые повсюду в этом крыле, покрывал толстый ковёр с длинным ворсом, цветочным орнаментом и спутанной бахромой по краям. Лапы утопали в нём, будто в пёстром оперении экзотической птицы.

К величайшему облегчению Лексиоса, Драк не принялся рвать его на куски, а зарылся в мягкий ворс и валялся радостный, кверху пузом.

— Неужели вы тоже учились здесь? – восхищённо пролепетала Сирения.

Лесной кот совершенно очаровал её. Не только импозантной внешностью и галантным обхождением. Он был живым воплощением её мечты. Ведь кошечка-корат упорно стремилась тоже когда-нибудь стать аргонавтом.