Книга Башенка из несбывшихся желаний, страница 112 – Ди Со Пон

«Почему не берут трубку?»

Взгляд сам собой скользнул вниз, и Чэгён понял, что это разрывается его старомодный телефон, зажатый в кулаке. Даже не взглянув на экран, он скорее поднес его к уху.

— Алло?

— Чего трубку не берешь? Я звоню-звоню!

Чэгён вздрогнул, прикрыв ладонью рот, и еле сдержался, чтобы не разрыдаться. Никто и никогда не узнает, как сильно он жаждал вновь услышать этот родной сердцу голос.

— Чэгён, пожалуйста, прошу тебя, береги себя. Если с тобой что-нибудь случится, я не переживу.

— Тоён, может, мне приехать?

От неожиданности Тоён вдруг замолчал. Из трубки донеслись тяжелые вздохи и звуки, похожие на плач.

Помолчав какое-то время, Тоён выдавил из себя:

— Да.

— Дождись меня. Я мигом.

— Хорошо.

Повесив трубку, Чэгён услышал, как его окликнул генеральный директор. Он развернуся и зашагал в ресторан, где проходил корпоратив. Зайдя внутрь, он направился к директору и встал перед ним. А затем, глубоко поклонившись, решительно заявил:

— Благодарю вас за все. Я увольняюсь.

Лицо генерального директора застыло. А Чэгён, не медля, покинул ресторан. Добежав до главной дороги, он поймал такси. Сообщив водителю адрес, он выдохнул и положил ладонь на грудь, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Совсем скоро через лобовое стекло он увидел возвышающийся вдали пик Судьбы. Горные хребты на темном горизонте напоминали спину огромного тигра. Разогнавшись, такси стремительно въехало в горный тоннель. В свете фар мелькнула гранитная плита с надписью «Тоннель „Обещание“».

Яркий свет тоннельного освещения ударил в глаза, и его сердце бешено забилось. Вперед и вперед сквозь тоннель без начала и конца. Но вот наконец они пересекли гору насквозь, и машина въехала в деревню Мокхва.

Деревня спала. Темнота заливала улицы.

На фоне сливово-синего неба возвышался темный силуэт пика Судьбы. Кое-где в окнах теплился свет, а на горизонте сияли далекие огни города и яркие звезды. Одну из этих звезд наверняка зажег Тоён.

Выйдя из машины, Чэгён подумал, что окружен сиянием Млечного Пути.

Добравшись до торговой улицы, он оставил позади знакомые магазины и оказался у перекрестка. Прохладный речной ветер растрепал ему волосы. Уже задыхаясь от бесконечного подъема, Чэгён ступил на последнюю лестницу на пути к «Весне». Он зажмурился и из последних сил взбежал наверх.

Оказавшись перед квартирой 302 и уже подняв руку, чтобы постучать в дверь, Чэгён вдруг в нерешительности застыл. Сердце рвалось из груди, и парень медленно выдохнул. Он поправил растрепанные ветром волосы и разгладил складки на одежде. Только тогда он постучал.

Дверь медленно открылась. Так медленно, что прежде, чем увидеть лицо, Чэгён поймал носом знакомый запах. Это был запах Тоёна. Запах его неповторимой жизни. Тот самый запах, который за все эти годы так и не исчез из памяти.

Дверь распахнулась, и он увидел Тоёна. Эмоции захлестнули и выплеснулись слезами из глаз Чэгёна. Дорогое сердцу имя затрепетало на кончике языка. Он больше не мог сдерживаться и что есть сил закричал:

— Тоён!

Так непривычно видеть свое имя на обложке романа. Мне с детства не давались реалистичные истории. И хотя я всегда с удовольствием читала книги всевозможных жанров, сама не могла продвинуться дальше первой сцены, если речь шла о создании эмоционального хилинг-романа, пронизанного идеей любви к людям.