Книга Джейн Эйр – охотница на оборотней, страница 52 – Андрей Белянин, Дарья Менделеева

А у меня было ровно пять секунд, и я не потратила их даром. Нож вошел в плоть оборотня мягко, как в масло. Волчью шкуру (а это был именно волкодлак, хоть и женского пола) нелегко пробить обычным оружием. Но серебро, даже тонким слоем нанесенное на клинок, действует в считаные секунды, испепеляя шерсть и прожигая плоть.

Волчица взвыла и рванулась в сторону, прижимая меня спиной к проклятой решетке. Вновь прозвучавший выстрел экономки поразил не меня, а ее. Волчица с негодованием зарычала, переходя на вой. Конечно, свинец не причинил ей особого вреда, рана затянется за пару минут. А вот нож, который я прокручивала у нее в боку, доставлял огромные страдания.

Решив не дожидаться третьей пули, я извлекла клинок и вновь вонзила его в зверя, но теперь уже ниже, туда, где у человека располагалась бы печень. Из ран текла алая кровь, заливая мою одежду и карниз. Виктор Дарем что-то кричал, но до него никому не было дела. Мне приходилось действовать очень быстро.

Я просто оставила нож в ране. Зубастая тварь, ослабленная борьбой и травмами, медленно повернулась ко мне лицом. И тогда я выстрелила из второго пистолета прямо ей в грудь. Волчица на секунду замерла, посмотрела за мою спину – на молодого Виктора, – коротко всхлипнула и упала вниз под истерический крик несчастной экономки…

Хелен Бернс хоронили в большой спешке. Шел дождь. Отпевания в церкви не было. Когда меня, молчаливую и тихую, под руки вывели из ее комнаты, туда вошел пастор. Он провел обряд так скромно и быстро, как только позволяли догматы церкви. На кладбище допустили только учительниц, классных дам и четырех старших девочек. Мистер Брокколихат тоже был там, стоял поодаль, завернувшись в свой плащ, как черный ворон – предвестник смерти.

Я наблюдала за всей процессией из окна кабинета директрисы, в котором меня попросту заперли, ослабленную и лишенную воли. Было ли мне страшно? Нисколько. Если наш попечитель – предвестник смерти, пусть следующая смерть будет моей. Хелен оплакивала хотя бы я. Но ведь никто и никогда не заплачет о бедной Дженни…

Когда после завершения похорон дверь отворилась, за мной пришла не директриса, а мистер Брокколихат. Я встала из кресла и с вызовом взглянула ему в лицо.

– Понимаете ли вы, что произошло? – спросил он.

– Да, сэр. Хелен Бернс была укушена оборотнем во дворе, куда она вышла, поддавшись искушению, несмотря на свою праведную жизнь. А потом она была укушена вами. И стала превращаться в капусту. Потому что вы тоже оборотень и превращаетесь в брокколи. И вы пришли, чтобы укусить меня и превратить в безмолвный овощ. Уж не потому ли нам так часто дают капусту, сэр? Скольких девочек вы уже превратили в пищу для остальных?

– Не заставляйте меня думать, что вы безумны, Джейн Эйр, – разочарованно сказал наш попечитель, опускаясь в кресло директрисы. – Дом для умалишенных – это скорбное место, похуже нашей школы и пострашнее участи вашей рыжей подруги. Я оборотень, а не поганый язычник! Я не кормлю детей детьми! И никого не обращаю в капусту. Без крайней необходимости, которой и явился случай с девочкой Хелен Бернс. Вы бы предпочли, чтобы она стала волкодлаком, прыгающим по школе и кусающим остальных воспитанниц? Или чтобы иногда она обращалась в брокколи и тихо лежала под одеялом в своей комнате в полнолуние?