Книга Джейн Эйр – охотница на оборотней, страница 27 – Андрей Белянин, Дарья Менделеева

– Нет, Хелен Бернс, вы не будете прыгать с копьем по улицам Англии, вы не дикарка, хоть и ведьма.

– Я не ведьма, сэр.

– Рыжая, кудрявая, зеленоглазая ирландка, которая к тому же перечит своему попечителю, – определенно ведьма. Если бы нам не требовались ваши ведьмовские таланты, вы давно бы горели на костре во дворе школы.

У Хелен не было ведьмовских талантов. Эта красивая, светлая и благочестивая девочка восхитила меня с первого дня в школе. Она на память знала все псалмы, учила меня долготерпению и умоляла во имя спасения моей души, чтобы я простила тетю Рид, а также Джона, Элизу и Джорджиану Рид за все злодеяния, которые они совершили против меня.

Наши постели были рядом. Иногда, когда Хелен спала, я тихо любовалась на ее густые волосы, разметавшиеся по подушке, длинные ресницы и фарфоровую кожу, и мне казалось, что так должны выглядеть не ведьмы, а лишь ангелы Божьи на небесах.

По утрам она тщательно расчесывалась и заплетала тугие косы, чтобы скрыть кудри, но ничего не получалось. Каждый день несчастная Хелен выслушивала упреки и терпела наказания за то, что было даровано ей Всевышним.

– Не думайте, что свинец не способен поразить оборотня. Стреляйте в него свинцовыми пулями. И пока раны на поганой плоти не успели затянуться, настигайте его и разите серебряным или обсидиановым клинком! – продолжал попечитель. – Сорвите серебряные цепи со святыми крестами со своих тонких шей и протягивайте так, чтобы зверь запнулся. Пусть серебро порежет его ноги, и тогда у вас будет время, чтобы прикончить его.

Я записывала и зарисовывала все на листах бумаги, сидя за столом. Залюбовавшись изящным плетением серебряной цепи, которую мне удалось нарисовать, я не заметила бесшумного движения рядом, и вдруг на руки мои обрушилась трость нашего учителя.

– Вы хотите, чтобы каждый зевака мог прочесть ваши записи, Джейн Эйр? Встаньте! Встаньте и отвечайте: почему вы позволяете каждому проходимцу совать нос в ваши бумаги?

Я вскочила на ноги. Пальцы ломило от боли, руки дрожали, и я едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.

– Но, сэр, ведь здесь нет проходимцев, – сказала я. – Здесь только девочки и вы.

– А если я сам – оборотень? – тихо спросил он. – Об этом вы не подумали своим крохотным мозгом?

Спустя без малого три часа в мое окно стукнулся камешек. Я не спала. Заложив книгу закладкой, я погасила лампу и выглянула в окно, но было слишком темно. Надев капор, я тихо спустилась. Сторожа на месте не оказалось. Мальчишка появился из темноты, стоило мне подойти к воротам.

— Колотильщик не появлялся уже несколько недель, – сказал он, отвесив поклон, будто я знатная дама. – Некоторые говорят, что он покинул Лондон.

— А как думаешь ты?

— Не дождемся мы от него такой милости. – Он залез на ограду и повис на ней, словно обезьянка. – Говорят еще, что третьего дня у одного из колотильщиков пропали палка и фонарь.

— Кто говорит?

— Колотильщики и говорят, мистрис. Сидят в своей норе, в которую сбредаются почти каждый вечер, и плачутся друг дружке за кислым пивом.

— А раньше палки и фонари тоже пропадали?

Мальчик пожал плечами.

— Значит, ты знаешь, где собираются колотильщики?

На улице царила ночь. Нам приходилось говорить шепотом, чтобы не производить шума, и периодически оглядываться: не появился ли кто-нибудь, кто может представлять опасность и для ребенка, и для меня?