Книга Джейн Эйр – охотница на оборотней, страница 102 – Андрей Белянин, Дарья Менделеева

— Да кто вам сказал, что я оскорблен?! – рассмеялся он, заерзав в кресле. – Вы считаете, что вам под силу оскорбить меня? Юная девушка, не видевшая жизни! Кого вы можете оскорбить?! Лучше говорите прямо, какие недостатки видите во мне! Чем мои черты лица не хороши для вас, Джейн Эйр? Отвечайте немедленно, а то…

— А то что, сэр? – тихо спросила я в ответ.

— А то, тупица вы эдакая, я докажу вам обратное сотнями примеров! Лучшие женщины Лондона и Парижа считали меня красавцем в молодости! Время наложило отпечаток на мое лицо, но не могло до такой степени обезобразить его!

Я глубоко вздохнула.

— Мистер Рочестер, позвольте мне взять свои слова обратно. Этот ответ был необдуманным. Я совершила ошибку.

— Как институтка! И вы должны исправиться! Вас ведь учили в вашем каземате работать над ошибками? Давайте же, разбирайте меня по частям и перечисляйте: что вас во мне не устраивает? Вот, к примеру, нравится вам мой лоб?

Мистер Рочестер приподнял руками черные пряди волос, обнажив лоб. И я вновь отметила про себя совершенное отсутствие в его чертах привлекательности.

— Ну? Что? Считаете меня идиотом?

— Нет, сэр. Могу лишь предположить, что вы филантроп.

— Что?! Филантроп?! Вы снова пытаетесь уязвить меня, институтка? За мою искренность? За то, что я объявил, что не люблю детей и старух? Нет, юная леди, я никогда не был филантропом. И при этом есть у меня большой запас совестливости. Притом в старину мое сердце было полно нежности, чтоб вы знали!

Я молчала, не понимая, ради чего начат этот разговор и к чему он приведет.

— В ваши годы я считался чувствительным молодым человеком, искренне сопереживал и помогал всем нуждающимся. Злая судьба изменила меня! Она сыграла со мной отвратительную шахматную партию, поколотила меня, перемолола, раздавила и уничтожила! И теперь я камень – жесткий и непроницаемый! Но есть в этом камне одна трещинка, мисс Эйр! Я хочу, чтобы вы знали это. Всего одна трещинка, в которую, быть может, еще способны пробраться светлые чувства, нежность и симпатия.

Губы мои дрогнули и расплылись в секундной улыбке, мне едва удалось сдержать смешок. Воспоминания нахлынули неожиданно. Душным летним вечером мы сидели на кроватях в нашей комнате в Ловуде. Я, Хелен Бернс и Ирэн, тощая смешливая девочка с тонкими черными косичками, которая вполголоса напевала нам шутливую народную песенку о том, как одна девица с нежностью вспоминает все трещинки своего возлюбленного и поет песни, которые прежде они пели вместе.

— Вам смешно, мисс гувернантка?! – Мой хозяин побелел от ярости.

— Нет, сэр.

— Я же вижу, что вам смешно. Отвечайте же живо: проберутся или нет?!

— Что, сэр?

— Симпатия и нежность! – заорал он. – И светлые чувства! И может быть, даже что-то большее! Проберется ли все это в мою трещинку?! В моем камне! Во мне?!

— Я вас не понимаю.

— Да почему вы такая бестолочь?! Говорю вам: я хочу знать, остается ли для меня надежда?!

Я подумала, что он пьян. Определенно.

— Что же? Вы в замешательстве, мисс Эйр? Скажу, что вы далеко не красавица! Как вам такое? Раз я некрасивый мужчина, то и вы некрасивы.

— Я трезво оцениваю свою внешность, сэр, поэтому не удивлена и не огорчена вашим заявлением.

— Мне нет дела до ваших огорчений, мисс гувернантка. Но признаю, что в эту минуту вы довольно миловидны. Продолжайте глазеть на ковер. Я, видите ли, настроен быть сегодня очень разговорчивым.