Книга Бремя сильных, страница 118 – Андрей Рымин

Мудрейшего втолкнули в узкий лаз, считавшийся здесь дверью. Две лавки из шлифованной доски, заместо спинок выпуклые кожаные вставки прям на стенах, по центру промежуток меньше шага — вот и все. У потолка есть прорезь, что ведет к вознице. Довольно душно. Пахнет древесиной, потом, копотью. В фургоне Монков было хоть свежо.

Сидеть, когда у тебя руки за спиной, не самое удобное занятие. Хорошо хоть спинка оказалась мягкой. Яр видел в прорезь, как воротился Люк и что-то тихо сообщил сержанту. Гвардеец выслушал, кивнул и подозвал своих. Парнишка же полез наверх на козлы, качнув повозку и пропав из вида пленника. Дверь снова распахнулась, впустив снаружи сразу две фигуры, а сам глава конвоя — что показала в этот раз другая щель — запрыгнул на коня чуть в стороне. Сперва сержант подъехал к экипажу и лично запер пленника с охраной, а лишь затем махнул рукой вознице — отправляться.

На лавке Яр не долго восседал. Внутри троим тесниться было сложно. Гвардейцы это знали хорошо и попросту согнали Вечного на пол. Колеса скрипнули, фургон затрясся, дорога в неизвестность началась.

— Хоть скажите, куда меня везете? — не вытерпел пленник.

— Не разговаривать, — явился ожидаемый ответ в компании с чувствительным пинком.

Яр вздрогнул, но смолчал, решив не продолжать, и замер, погрузившись в мысли.

* * *

Дорога вслед за солнцем шла на запад, то забирая в степь, то прижимаясь к лесу. Тракт оказался не особо людным, а, может, просто вечер был тому виной. За три часа фургон гвардейцев раз обогнал обоз из нескольких телег, навстречу же попалась пара конных и одна повозка. Места вокруг лежали необжитые: ни хуторов, ни деревень, ни одного возделанного поля — дикий край. Вдали сквозь щели было видно горы, но сумрак постепенно их скрывал. Граница света поднималась по стене, стремясь к вершинам. Неотвратимо приближалась ночь.

Охранники, убрав мечи, тряслись на лавках по бокам от пленника. Их сапоги нет-нет касались Яра, что, скрючившись, полулежал внизу. Мудрейший неспроста избрал такую позу. Босые ступни Вечного как бы случайно упирались в дверь, а плечи — в стену на другом краю. Вот уже час, как Яр тихонько, по чуть-чуть, продавливал засов. Вернее петли, что его держали. Когда колеса попадали в яму, и экипаж особенно болтало, все мышцы пленника трудились на побег.

Не зная, сколько им осталось ехать, Мудрейший понимал, что лишь в пути еще есть шанс удрать. Потом конец. Смерть, пытки… Верней, наоборот, сначала будут спрашивать, скорей всего про Орден и Эркюля, затем уж к палачу. А может, как сказал тот в балахоне, гвардейцы, разузнав свое, уступят Проклятого Братству, что еще страшней. Как не крути, а все равно бежать, так лучше поскорей, пока вокруг пустое приграничье, а рядом лес. В лесу-то он уйдет. Побегать — силы есть. Жаль только, руки скованы, что крайне неудобно, но даже с этой трудностью возможно разобраться. Яр все уже продумал. План сложный и рискованный, но вроде выполнимый, раз ноги медленно справляются с засовом. Конечно не с самой железной палкой, а с дюжиной гвоздей, на коих и держались петли. Осталось дотерпеть до полной темноты и подобрать момент.

Такой возник уже довольно скоро. Стена деревьев подошла вплотную к тракту, и Яр решился. Пленник начал ерзать на полу, как будто разминая затекшие конечности. Впрочем, так оно почти и было. Гвардейцы молча наблюдали за возней Бездушного, решившего всего лишь сесть ровней. Свет фонаря, висевшего в углу, рождал игру теней на стенах, и казалось, что Вечный просто вздумал выгнуть спину — затекла.