Книга Плохая война, страница 158 – Борис Конофальский

Ах, как это было бы хорошо, как славно! Две-три такие сделки – и можно покрыть всю следующую военную кампанию. А она уже не за горами. Старый воин покосился на большой кошель, указал на него пальцем.

— Тут сто шесть дукатов?

— Да, дядя, я пересчитал.

— Делайте, как говорит родственник, – наконец согласился Волов.

— Но я хотел узнать ваше мнение, думаю я, – сомневался юноша, – что купцы и люди из гильдий могут обидеться, если мы поменяем условия сделки.

— Обязательно обидятся и будут злы. Купцы всегда злятся, когда теряют прибыли, но мне плевать, мне нужны деньги на войну, Бруно, слышите, мне нужны деньги на войну. Добудьте эти деньги, дорогой племянник, у меня много-много войн впереди. А с купцами я разберусь, если они станут слишком сильно обижаться.

Мальчик опасливо посмотрел на своего сурового дядю. Он ни секунды не сомневался, что дядя разберется и с купцами, и со всеми другими людьми, если потребуется.

— Начинайте дело, друг мой, – велел кавалер, заканчивая разговор. – Начинайте, пока дороги от весеннего солнца не развезло.

Бруно Фолькоф встал, забрал кошель со стола, поклонился и пошел к выходу. А Волков отметил, что теперь юноша не выглядел мужиком или бродягой, раскошелился мальчишка на приличную одежду, как и велел дядя.

Как и думали они с Бруно, новые условия покупки угля, да и леса вызвали у продавцов в Рюммиконе неудовольствие, но зима шла на убыль, купчишки понимали, что еще месяц, и цены станут падать, поэтому согласились на условия Бруно и взяли от него полную предоплату. Сделка была оформлена в Лейденице, там и заверена в палате Первой торговой гильдии. Новоиспеченный шпион, а по совместительству купец и владелец барж Гевельдас стал быстро, успевая за день сделать ходку, возить уголь из Рюммикона в амбары. Там его на пристани встречали Бруно Фолькоф и Михель Цеберинг с десятком, а то и дюжиной подвод по два мерина в каждой. Тут же уголь грузили в подводы и со всей возможной расторопностью отправляли в город Мален. Вернее, в предместья Малена, на обширные склады купца Кёршнера, откуда и развозили его по городу ушлые возницы. Продавался он не так скоро, как хотелось бы, но зато по цене намного, намного большей, чем ожидалось.

Волков почти каждый день ездил к амбарам встречать баржи. Не то чтобы ему это было нужно, там и без него прекрасно справлялись, просто находиться дома стало невозможно. Брунхильда хоть и оставалась на удивление спокойной и даже сонливой в последние дни, но Бригитт, кажется, не хотела никому давать покоя, то и дело отпускала колкости то одной, то другой беременной. На пустом месте находя повод, чтобы упрекнуть. На просьбы Волкова прекратить злить беременных баб отвечала: «Конечно, господин, как пожелаете». И тут же, через минуту начинала новую свару, прицепившись к испачканной скатерти. Даже монахиня ее не могла утихомирить. Мать Амелия только сказала тяжко вздыхающему Волкову как-то после завтрака:

— Уж сотворите ей чадо, а не то так и будет на всех кидаться, как собака, не остановится.

* * *

Как-то в простой день он и Увалень сбежали из дома после завтрака и были у амбаров. Кавалер говорил с Бруно о делах: о деньгах, о телегах, о дорогах – и на свежем ветру от реки продрог. Домой ехать Волкову не хотелось, а захотелось посидеть в кабаке. Кавалер редко его посещал, хотя со слов офицеров кабак был чист сам, и посуда в нем чиста, и повара неплохи. И вот как он подъехал к трактиру, так с удивлением отметил, что все вокруг заставлено возками да телегами. Кавалер и не знал, что его захолустье так популярно. Он, конечно, видел много разного неместного люда в последнее время в своей земле, но не знал, что его тут так много. А среди всех купеческих телег, повозок и бричек выделялась размером большая обозная телега с полотняным верхом и с еще не выпряженными из нее меринами. Не его телега, не его мерины. Добрые люди? У него здесь? Откуда? Чего ищут?