Книга Плохая война, страница 153 – Борис Конофальский

Казалось, все решилось и с раздором покончено. Но так казалось только кавалеру. У женщин ничего так скоро не заканчивается.

— И впредь ставьте еще один прибор на стол для моего пажа, – повелительным тоном произнесла Брунхильда. – Негоже ему на кухне со слугами есть.

Но Бригитт и ухом не повела, она взяла с блюда колбасу, стала ее резать и с удовольствием есть. А слова графини так и повисли в воздухе без ответа.

— Вы слышали, Бригитт? – рявкнул Волков, видя, как Брунхильда от злости пошла пятнами.

— Да, господин мой. К обеду прибор для пажа графини будет, – все с той же учтивостью отвечала госпожа Ланге.

Брунхильда смотрела на нее с большой неприязнью, но Бригитт совсем ее не боялась и говорила:

— Господин мой, вы совсем заросли, я вас после завтрака побрею.

Волков даже не знал, что ей и ответить, ведь Бригитт уже не раз бралась сама его брить, но сейчас это прозвучало вызывающе.

Брунхильда, кажется, больше не хотела есть, она встала.

— Пойду прилягу, дурно мне, – сказала графиня холодно, – и не забудьте про мои простыни.

— Нет, конечно, не забуду, – отвечала Бригитт. – Как только господин закончит завтрак, так я распоряжусь насчет ваших простыней, графиня… – И когда Брунхильда стала уже подниматься по лестнице и была далека от нее, Бригитт добавила с ехидной улыбочкой: – Из коровника.

Зато Волков все слышал, и его передернуло от злости. Он во второй раз за завтрак ударил ладонью по столу, да так, что приборы подпрыгнули, и прошипел, глядя на рыжую красотку:

— Много стали себе позволять.

— Простите меня, мой господин, – без малейшей доли раскаяния отвечала Бригитт.

— Впредь держите свой поганый язык за зубами.

— Еще этой ночью вам мой язык таким не казался.

— Хватит, Бригитт, – сквозь зубы зарычал кавалер.

— Как пожелаете, господин, просто я хочу, чтобы госпожа графиня уяснила для себя, кто в этом доме хозяйка, и больше ничего. – Госпожа Ланге встала из-за стола. – Мария, горячую воду, мыло, бритву господина и убирай со стола, завтрак закончен. – Она чуть помолчала и, убирая тарелку Волкова, заметила как бы между прочим: – Знаете, господин мой, а паж графини спит с ней в одной постели. Вот я думаю, не навредит ли сие плоду? Надо будет о том справиться у монахини.

Волков растерянно молчал. А Бригитт улыбнулась, обняла его и поцеловала в висок.

* * *

Погода была дурна, ветер уже какой день дул южный, прямо с гор, оттого вернулись крепкие морозы. Все, что оттаяло, снова схватилось льдом. Но даже холод и неизбежная боль в ноге не могли удержать Волкова дома. Кавалер чувствовал, что в бабьих распрях либо заболеет, либо умом тронется, он искал, чем заняться. Его племянник Бруно Фолькоф и Михель Цеберинг поехали в Лейдениц для последней встречи с торговцами углем из Рюммикона. Нужно было утрясти оставшиеся вопросы и еще немного побороться за цены, чтобы подсчитать все и окончательно взвесить перед началом дела. Там они бы и без Волкова справились, племянник оказался умен, да и компаньон его был не промах, а вот дело с бароном и мертвым кавалером Рёдлем кавалеру покоя не давало. И тогда велел он разыскать Сыча. Сыч после дела с писарем снова попер вширь, залоснился, стал доволен собой. Снова приходил деньги клянчить.

В это утро, чтобы не препираться весь день с женой, Брунхильдой, Бригитт или с монахиней, Волков еще до завтрака велел отыскать Сыча. Тот явился сразу, как посуду со стола убрали, сел, как обычно, без позволения за стол, вонял чесноком на всю залу и еще пивом.