Книга Башмаки на флагах, страница 85 – Борис Конофальский

Оставался всего один верный человек – купец Кёршнер. Да и то непонятно, надолго ли. Как ни крути, а главным покупателем всей продукции купца был курфюрст.

Поэтому и не жалел Волков денег, ища среди офицеров города и отставных ландскнехтов себе опору. Ландскнехтам можно было денег и не давать; кажется, они и так взялись бы помочь, но тут жадничать было нельзя. Без денег то оказалась бы просьба, а с деньгами уже дело. С деньгами лучше. Волкову нужно расположение этих сплоченных людей, ведь они не просто отставные военные: добрая часть из них являлась служащими короны его величества. Почтмейстеры, землемеры, смотрители дорог, хранители имперских складов, писари и приказчики у имперского штатгальтера, который сидел в Вильбурге, – все это были отставники, которым император жаловал после службы должности с жалованьем. Говорят, и сам штатгальтер Ребенрее был из ландскнехтов, правда, из капитанов. Так что жадничать тут никак нельзя, кавалеру сейчас очень нужна опора. И он был даже рад, что нашлось дело, которое сблизит его со славными людьми.

А ситуация складывалась непростая. Меньше чем через две недели нужно было выводить солдат в поход – идти на соединение в Нойнсбург. А до этого надо было решить вопрос с графом и его людьми, причем обязательно бескровно. И это с учетом того, что граф-то как раз дышит злобой и хочет крови. Поэтому войско Волкова должно быть готово, готово до совершенства.

Не заворачивая в Эшбахт, он направился на восток к амбарам. Оттуда, переправившись через реку, поехал в лагерь. Еще остатки офицерского обеда не остыли, когда Волков появился там.

Ему и его свите подали обед за длинным офицерским столом. У офицеров всегда должен быть стол, еще и скатертями покрытый. Это солдаты едят из мисок и котлов, сидя на земле, господа же офицеры должны вкушать пищу за столом.

Господа офицеры, хоть уже и пообедали, снова рассаживались по лавкам, занимая места согласно субординации: чем старше звание и выше значение, тем ближе к командиру. Люди из выезда, Максимилиан и прочие, сидели в самом конце стола. По правую руку Волкова разместился лейтенант и командир первой роты Карл Брюнхвальд. Затем шли Рене, Роха, Бертье, офицеры кавалерии, командир эскадрона ротмистр Гренер-старший и теперь его официальный помощник Гренер-младший, после сидел капитан Пруфф, которого в лагере до этого Волков не видел, ротмистр арбалетчиков Джентиле, потом Хилли, Вилли, новый ротмистр Хайнквист, старший сержант Миллер и еще несколько офицеров, которых кавалер не знал – думал познакомиться с ними после обеда. И в конце стола, на уголке, уселся глава саперов инженер Шуберт – крепкий муж с тяжелым лицом, за спиной которого стояли два ученика. Шуберта представлял кавалеру капитан-лейтенант.

Едва расселись, едва всем места хватило за длинным столом.

— Бертье, вижу, вы тут? – заговорил полковник, глядя, как повар кладет ему в тарелку хорошие куски баранины, тушенной с чесноком и тимьяном, как наливает пиво в стакан. – Рад вас видеть, Гаэтан, да еще и в таком роскошном виде.

Красавчик Гаэтан Бертье был в новой одежде, как всегда, одетый в присущем только ему стиле: двухцветные желто-черные панталоны, лиловый колет, пояс золотой парчи, ярко-зеленая шляпа с замысловатым пером и невозможно красные высокие кавалерийские сапоги с каблуками и шпорами. Видно, дело найма солдат благоприятно повлияло на финансовое состояние капитана.