Книга Башмаки на флагах, страница 67 – Борис Конофальский

— Пришел ко мне один человек, пришел в темноте и тайно, лицо прятал. И спросил, не захотите ли вы, – купец указал рукой на кавалера, – дать ему денег, чтобы узнать важную для вас информацию.

— Я должен ему дать денег? – Волков скептически скривился.

— Именно вы, дорогой родственник, – подтвердил Кёршнер, – ибо тот вопрос, о котором он говорил, касался именно вас, а вовсе не меня. Просто он не знал, как тайно вам о том сказать.

— А что же это за вопрос?

— То же самое я спросил у него, но без денег он говорить отказался.

— И сколько же денег он просил у вас?

— Двадцать монет.

— Пусть катится к дьяволу. – Волков махнул рукой. – Я не стану платить бог знает за что.

— Может, вы и правы, – осторожно начал купец, он явно придавал этому делу большое значение, – но вот я послал за ним ловкого человечка из своих узнать, кто это был.

— И кто же это? – Тон купца насторожил рыцаря.

— А был это не кто иной, как ротмистр городских арбалетчиков Циммерман.

Волков замер, некоторое время раздумывал, но нет – двадцать талеров… Нет. Он помотал головой.

— Сейчас у меня нет лишних монет.

— Так я дам, дорогой родственник.

— То воля ваша, но денег я вам, дорогой родственник, этих не верну.

— Что ж, пусть так, но, думаю, такой человек, как Циммерман, в друзьях ни мне, ни вам не помешает.

Верно. Так оно и было. Но при этом кавалер сохранил двадцать талеров. Купец оказался очень ему выгоден, что там ни говори. Да, еще раз нужно было помолиться за отца Теодора, ведь это он привел этого ловкого и богатого купца ему в родственники.

Нет, ничего Волкову не давалось легко, ничего. Ничего в жизни его не случалось просто по случаю, по удаче, не было в его жизни ничего значимого, что прошло бы без преодоления, без усилий, без напряжения духа.

Уж сколько ему талдычили горожане, что совет вот-вот утвердит решение и бюджет на постройку дороги до его дикого края. Сколько? Месяцы. И вот снова бургомистр мялся и лепетал что-то обычное: нобили и советники не пришли к единому мнению. Раньше, когда старый епископ был жив, Волков чувствовал себя значительно увереннее. Отец Теодор имел большое влияние на первого консула города Малена господина Виллегунда; теперь все, кажется, менялось. Впрочем, старый поп имел влияние на всех, кто жил в округе, и кавалеру надо было привыкать к тому, что у него здесь больше нет верных друзей, ну разве что Кёршнер или ландскнехты. Но разве они могли тягаться с отцом Теодором во влиянии? Нет, конечно!

— Господин Виллегунд! – сказал он, резко прервав невнятную речь оправдывающегося бургомистра. – Говорите уже, в чем дело?

Тот, видно, хотел смолчать, но после окрика решился:

— Господа советники ждут высочайшего соизволения.

— Что? – не понял Волков. – Они ждут высочайшего соизволения по поводу дороги? Герцог уже должен давать вам разрешение на стройку дорог в ваших пределах? Что за глупость?

Бургомистр вздыхал печально: что ж тут можно поделать?

— Да говорите же вы уже! – снова рычал кавалер.

И бургомистр заговорил:

— Неделю назад перед городским советом говорил граф Мален.

Волков был невесел, так еще больше помрачнел.

— И что же он говорил?

— Ругал вас разбойником, раубриттером. Говорил, что вы неспокойный сосед, что плодите распри вокруг себя, что слишком воинственны. И что чести не знаете, а лишь злобу и ярость свою чужой кровью питаете. Что никто из ваших соседей не чувствует себя спокойно, что вы являлись под стены его замка с добрыми людьми, что грозились его замок брать или поместье его жечь.