Книга Башмаки на флагах, страница 161 – Борис Конофальский

Волкова удар слегка откинул, с трудом удалось удержать равновесие. А второй враг, находившийся сбоку, тоже протазаном нанес рубящий удар в предплечье. Ну уж нет, хватит… Кавалер ловко левой рукой схватил протазан за древко, дернул на себя и молниеносным движением отрубил мерзавцу большой палец на правой руке. Брызнула кровь, палец повис на лоскуте кожи, а мерзавец бросил оружие, схватился за раненую кисть и заорал. Короткий, без замаха, тычок прямо в орущую пасть. Острие меча только слегка входит в орущий рот, и враг валится на землю, захлебываясь кровью.

«Двое, неплохо, но нужно не забывать про дыхание».

Волков наитием уклоняется от сильного удара, первый мерзавец снова пытается ударить в шлем, но делает слишком большие замахи, торопится, много сил вкладывает. Протазан лишь легко звякнул по шлему. Враг пытается отскочить после атаки, да не успевает, теперь очередь Волкова. Длинный выпад, и, почти присев, самым кончиком меча кавалер достает сержанта. Попадает в ногу, чуть выше наголенника, скрывавшего колено, и чуть ниже кольчуги. Железо насквозь прокалывает ногу. Враг орет и отскакивает, спешит убраться подальше, стараясь не слишком наваливаться на раненую ногу.

Добивать его кавалер не кидается: это калека, никуда уже не денется. Волков поворачивается к воде, и вовремя. Шлепая по песку мокрыми башмаками, на него кидается солдат с алебардой. Этот не из военных, хам размахивает алебардой, как цепом на молотьбе. Конечно же, не попадает, железо врезается в песок, а Волков почти без усилий… – раз, два, три – три коротких взмаха – и на правой ляжке мужика три глубоких рассечения, из которых хлещет кровь. Еще один валится на песок с криком.

«Белиссимо, как говорят в далеких южных землях, но нельзя забывать про дыхание».

Еще один дурень кидается на Волкова с алебардой. Нет сомнений, что сержанты учили этих олухов, что против человека в хорошей броне лучше использовать шип алебарды, а не топор – надо колоть, а не рубить. Но этот недоумок размахивается, словно хочет разрубить кавалера напополам. Волков не отступает, а наоборот, делает шаг ему навстречу – и алебарда лишь древком ударяет его по плечу. А сам кавалер, чуть не вплотную встав к дураку, бьет его снизу в челюсть кулаком и эфесом меча. Мужик хоть и велик собой, но от сильного удара отступает. Дело сделано… почти. Последний штрих – кавалер, слегка присев, колет его снизу в живот, под кирасу. Роскошный меч легко прокалывает старую стеганку, лезвие на ладонь входит бывшему хлебопашцу в живот. Оружие мужика падает на песок, а сам он, схватившись за живот, отступает.

«Главное – беречь дыхание».

Кавалер оглядывается. Ищет следующего врага и находит. Вокруг того сержанта, которому он проколол ногу, собрались уже три солдата, они видели, что было с теми, кто нападал на Волкова поодиночке, они его опасаются, но сержант, кривясь от боли, орет им:

— Не боись, ребята, дружно, как учили, плечом к плечу! Дружно! Вперед… Ну, пошли, пошли… Режьте благородного пса! В морду колите! В пах его!

Солдаты, выставив два копья и алебарду, двигаются на кавалера. Волков стоит, помахивая мечом. Это уже хуже: пока он станет возиться с этими тремя, на берег выйдут еще шестеро. «Нужно было добить этого сержанта. Всегда нужно убивать вражеских сержантов!»