Книга Графиня фон Мален, страница 86 – Борис Конофальский

— Почти всех поймали, – сообщил ему капитан, – только те, что в кусты к реке кинулись, и ушли. Ловить прикажете?

— Нужды в том нет, нам не люди нужны, капитан, ваши ребята молодцы, – сказал Волков, спешился и вошел в амбар, там при свете ламп и фонарей притихли у бочек около десятка разных людей, один из них в одеждах хороших.

Кавалер заглянул в первый попавшийся бочонок – гвозди. Во втором тоже гвозди, но других размеров. В большом коробе скобы, в следующем бочонке подковы. Бруски ржавого железа насыпаны горой на земле, полосы железные, тоже уже поржавелые, лежат у стены. Железа тут много, а еще туго стянутые тюки с отменной пенькой.

— Ну, – наконец говорит кавалер, – и кто хозяин?

Конечно же, вперед выходит тот, что хорошо одет, кланяется.

— Член купеческой гильдии города Ламберга купец Швайнбахер.

— Чей же это товар, купец Швайнбахер? – спрашивает Волков, запуская руку в перчатке в бочку с оловянными брусками и вытягивая один из них.

— То товары мои, добрый господин.

— И амбар твой? – Кавалер кинул брусок обратно, отряхнул перчатку.

— Мой, добрый господин, и товар мой, и амбар мой.

— А отчего же ты, как вор, ночью в свой амбар пришел и свой товар в темноте, как вор, грузишь?

Видно, такого простого вопроса купец не ожидал, он сначала замялся, а потом и выпалил:

— Нужда такая возникла.

— Ах, нужда такая возникла? – Волков подошел ближе к нему и, заглядывая в лицо, говорит тихо: – Врать мне надумаешь, так повешу прямо на воротах твоего же амбара. Понял?

— Понял, – говорит купец, а сам шапку с головы снял да лицо ею вытер.

— Ну так отвечай честно, отчего такая ночная нужда и у тебя, и у твоих соседей возникла?

А купец молчит, глаза таращит, но соврать теперь боится. А вдруг свирепый полковник и вправду на воротах вздернет? Веревка на складах-то найдется.

И правильно делает. Полковник кричит:

— Сержант Хайценггер! А ну, давай сюда этого приказчика!

Тут же в амбар сержант приволок Виллима Хойзауэра, тот едва не рыдал, но как кавалер с ним заговорил, так стал отвечать как на духу:

— Про купца Швайнбахера я в точности сказать не могу, может, он и оплатил товар кавалеру фон Эрлихенгену, а может, и нет. Но что товар этот взят с грабежа, то истинно.

— Какого еще грабежа? – не очень-то уверенно лепетал купец.

— С такого грабежа. Вон, баржа притопленная стоит у берега еще с февраля, с которой ты гвозди и железо брал, – твердо говорил Виллим Хойзауэр. – Сначала купчишка-хозяин пошлину заплатил, чтобы его дальше пустили, а потом с него еще серебра взять захотели, мало им было, а он заартачился, так его мужики подрезали в брюхо и еще живого в воду бросили с кишками навыпуск. Так товар и добыли.

— А чего же он его с февраля не продал? – спрашивает Волков.

— Так кто же железо в зиму продает? Железо к лету берегут, когда цена на треть выше будет, – поясняет бывший уже приказчик.

Кавалер заглядывает купцу в глаза, ждет от него ответа, а тот отворачивается. Чего уж тут скажешь, раз свидетель твоих дел рядом стоит.

— Товар не твой, – резюмирует кавалер, – товар Железнорукого. И посему я его забираю, теперь он мой. – Теперь он говорит грузчикам и возницам: – Все в мой лагерь свезите, а заплатит за работу вам он. – Кавалер пальцем указывает на купца.

Убедившись, что грузчики стали грузить железо в телеги, и оставив с ними за старшего сержанта Вермера с парой гвардейцев, Волков пошел в следующий амбар. Там, помимо людишек притихших, – бочки с вином, с маслом, еще кое-какое железо, порошок черный в ящиках, и тех ящиков немало.