Книга Графиня фон Мален, страница 13 – Борис Конофальский

— Стойте, – останавливает его Пруфф.

— Да, господин.

— Два совка пороха, – говорит капитан артиллерии. – Толкнем картечь посильнее.

— Два совка пороха, пыж, картечь мелкая – заряжай, запал ставь!

— Кулеврины как обычно, – продолжает командовать Пруфф.

— Кулеврины, полсовка пороха, пыж, ядро – заряжай, запал ставь! – тут же отзывается фейерверкер.

Волков даже любуется этими ловкими солдатами. Как быстро и четко делают все артиллеристы, каждый знает свою работу: кто несет порох, кто отмеривает картечь, кто подает пыж. Ни суеты, ни мельтешения какого, любо-дорого смотреть на них, еще бы стреляли так же метко.

— Дальность – двести, – продолжает Пруфф, – целься.

— Дальность – двести шагов! – перекрикивает его команду старший артиллерист.

— Готов, – наконец отвечает канонир у первой кулеврины.

— Готов! – тут же кричит канонир второй.

С полукартауной возиться дольше всего, но и она уже готова к выстрелу.

— Готов! – кричит канонир у главной пушки.

Волков ждет, когда же будет отдана команда стрелять. Как хорошо сейчас враг сгрудился, начинает спуск, но в воду никто не заходит. Солдаты стоят на песке кучей – прекрасная цель. Приказа, что ли, ждут? Но Пруфф не дает приказа стрелять, идет к полукартауне, сам склоняется к стволу, проверяет прицел. И, видно, только после этого, согласившись с тем, что прицелились хорошо, подходит к Волкову.

— Думаю, что наш гостинец мужичью будет не по душе, разрешите, господин полковник, стрелять?

— Да уж начинайте, – отвечает кавалер, боясь, что враг начнет переправу.

— Полукартауна, пали! – кричит капитан.

— Полукартауна, огонь! – тут же отзывается фейерверкер.

Канонир подносит к запальному отверстию сложенный вчетверо и крепко скрученный тлеющий фитиль на палке. Запал тут же вспыхивает…

Бах-х-х…

Волков даже вздрогнул. Удар такой, что звон в ушах, ни шлем, ни подшлемник не помогли. Дым густым облаком медленно плывет на запад. Кавалер оглядывается, видит Пруффа, который морщится и улыбается одновременно, говорит приглушенно:

— Вон как жахнуло, два совка пороха – не шутка, однако.

Пока артиллеристы огромными кольями возвращают откатившуюся пушку на место, Пруфф и Волков смотрят за реку.

А там мужичье суетится. Картечь удачно накрыла тех, кто столпился на берегу. Раненых много: кто-то валяется на песке, кто-то остался стоять, а кого-то товарищи уже волокут наверх. Ноги, руки, лица, глаза… Всю плоть, что была незащищена, всю ее нашли и порвали на части мелкие, с вишню величиной, неровные свинцовые шарики.

— Два десятка минус, – прикидывает Пруфф, оценивая попадание. – Канонир, прицел был хорош.

«Может, и нет двух десятков раненых, но полтора десятка есть точно…»

— Фейерверкер, повторить! – кричит капитан артиллеристов.

— Два совка пороха, пыж, картечь мелкая – заряжай, запал ставь! Канонир, дальность двести – целься! – тут же отзывается заместитель капитана.

И снова суетятся вокруг пушки канониры: солдаты чистят от нагара ствол длинным банником, другие несут порох, третьи отсыпают картечь.

— Непонятно, чего они ждут, почему не начинают переправу, – говорит Пруфф.

Волкову самому интересно. Он не отрывает глаз от суеты на том берегу. Чего тянут, хотят подольше под картечью постоять? И тут ему становится ясно.

— Вон кого они ждали, – говорит он капитану.