Книга Элеонора Августа, страница 156 – Борис Конофальский

Кавалеру все это слушать надоело – как только попы выслушивают исповеди? – впрочем, рассказ барона на покаяние совсем не походил. И чтобы хоть как-то остановить его, кавалер спросил:

— А голову дружка вашего Рёдля вы сожрали? Мы голову его так и не нашли.

Отлично спросил – как хлыстом полоснул фон Деница. Барон осекся, посмотрел на Волкова недобрым взглядом и ответил:

— Нет, голову его я не ел и убил его случайно. Он был мне большим другом…

— Знал о ваших проделках. Ясно. И как же так вышло, что вы его убили – друга-то?

— Я ранен был у оврагов, рана оказалась весьма тяжела, думал, помру, глаза уже не видели ничего, а кровь вся из раны так и текла в глотку, текла и никак не останавливалась, прилечь было нельзя, сразу начинал кровью захлебываться своей же…

— Понятно-понятно, рана случилась неприятная, дальше что?

Опять барон смотрел на кавалера зло.

— Я просил его отвезти меня подальше от людей и ждал ночи, чтобы оборотиться, в облике зверя я любую рану переживал легко и исцелялся уже к утру. Вот к ночи он помог мне разоблачиться от доспеха и одежд, и я стал превращаться…

— А разве не надобно зверю полнолуние? – робко перебил фон Деница отец Семион. – Или в ту ночь оно и случилось?

— Никакого полнолуния не нужно, сказки это, глупость, чаще всего это как с женщинами – приходит само и разом. Да, как с женщинами, вроде живешь себе, живешь, кругом бабы, даже и красивые, а ты их и не замечаешь, неделю или две может так быть, а потом вдруг увидишь нагнувшуюся на огороде крестьянку – и все, огонь в груди. Но когда нужно, можешь и сам в себе огонь разжечь. Так и тут, я даже научился и днем оборачиваться, хотя ночью, конечно, легче это делать.

— За что убили вы монаха? – Волкову уже надоело все это, он хотел покончить с делом.

— За то, что не сказал мне, как тяжка будет эта вечная молодость и какова плата за силу. Ничего он мне плохого не сказал, прежде чем прокусил мне руку.

— А в чем же тяжесть вашей жизни? – поинтересовался священник.

— В том и дело, что жизни и не осталось у меня. Живешь… как скот, влачишь существование от одного обращения до другого, ждешь ночи, изнываешь, стараешься спать больше, и вино, и женщины… все неинтересно, жизнь протекает в ожидании, а вокруг тебя все чаще и чаще появляются настырные рыцари божьи. – Барон в который раз нехорошо поглядел на Волкова. – Вот и ждешь, когда до тебя доберется какой-нибудь Инквизитор.

— Отчего же вы не уехали, не сбежали? – спросил его кавалер.

Тут уже барон поглядел на него даже с высокомерием, даже, может быть, с презрением.

— Я барон фон Дениц! Владетель поместья Баль! Я не торговец, скитающийся с тележкой, мне некуда бежать с моей земли.

— Собирайтесь, барон фон Дениц, владетель поместья Баль, – сказал кавалер. – Я отвезу вас в Мален. Там вы дождетесь комиссии из Ланна, умным попам все и расскажете.

— Нет, никуда я не поеду, – спокойно отвечал барон, тем временем подходя к коню кавалера и беря его под уздцы. – Я прошу вас, кавалер, свершить правосудие прямо тут, не хочу умирать от рук палача.

Волков даже растерялся на мгновение. Не знал поначалу, что и сказать. Но подумал, что для него приезд святой инквизиции в город – а приедут, скорее всего, товарищи и братья епископа Бартоломея – да и сам процесс будут весьма полезны, это еще раз прославит его и укрепит его репутацию, в том числе и перед герцогом, поэтому он сказал барону: