Книга Элеонора Августа, страница 155 – Борис Конофальский

— И давно все это случилось? – спросил кавалер.

— Семнадцать лет назад, – немедленно ответил барон.

Кавалер и отец Семион переглянулись, оба были удивлены: барон не выглядел старше тридцати лет.

— И сколько же вам тогда было? – спросил Волков.

Фон Дениц усмехнулся, заметив их недоумение:

— Вот и я так же удивлялся, когда этот ваш безобидный человек сказал мне, что разговаривал с моим дедом, который погиб в битве при Гейнфильде, что случилась за десять лет до моего рождения.

— Ничего не понимаю, – пробормотал отец Семион. – Отшельник был вовсе не стар, как он мог говорить с вашим дедом?

— И меня это так же тогда удивило, теперь-то я знаю, что звери живут очень-очень долго, – продолжал барон. – Ваш отшельник еще сорок лет назад бедокурил в этих местах, он тогда был мелким купчишкой без крыши над головой, а лишь с одной ручной тележкой разъезжавшим по округе. Ездил тут по пустошам, оставляя после себя кровищу да куски тел. А как на него стали думать, так подался отсюда прочь и вернулся через много-много лет тихим и праведным монахом.

— И вы не убили его? – спросил кавалер. Он оглядывался и видел, что все внимание его солдат, а также проезжавших мимо мужиков приковано к ним. А со стен замка помимо господина Верлингера смотрят еще и дворовые, и солдаты, и пара господ из выезда барона. Смотрят и ждут, чем эти разговоры закончатся.

— Нет, слишком много говорил с ним. А он был прекрасный рассказчик. Он многое знал, бывал в разных странах. И я стал приезжать к нему, часто просил его приехать ко мне. Все тогда удивлялись моей набожности, которой прежде не было.

— Неужто он нашел, чем вас искусить? – спросил отец Семион.

— Нашел. Да, нашел. И я, по глупости своей, захотел узнать…

— Узнать, каково это – не стареть? – догадался кавалер.

— Да, я не хотел стареть. Я думал, что сто лет молодости мне понравятся. А еще я хотел узнать силу.

— Силу?

— Да, небывалую силу, нечеловеческую. И я попросил его… принять меня. Сам попросил, хотя уже знал, что людишки опять стали в округе пропадать.

Волков тем временем, изнемогая от жары, подозвал к себе Максимилиана, жестом просил у него флягу с вином и, взяв ее, стал с удовольствием пить и слушать рассказ барона. Максимилиан же не отъехал после этого и тоже слушал, раз барон больше его не гнал.

— И что же это за сила такая? – уточнил святой отец.

— О! – Барон говорил это, вспоминая, а вспоминал он с видимым удовольствием. – То не объяснить простыми словами, разве птица может рассказать бескрылому о полете? Ну, разве вот что опишет мои способности: я мог от полуночи в самую короткую ночь добежать отсюда до Малена, на обратном пути заскочить в вашу землю, Эшбахт, добежать до реки и до рассвета вернуться к своему замку, и все это не остановившись ни разу, не задыхаясь от бега, не боясь себя загнать.

Волков смотрел на него и уже начинал думать, зачем этот человек все это рассказывает, словно похваляется перед ним, стоя здесь, на дороге, прямо на жаре. Уже и конь кавалера стал потряхивать головой, водить ушами, топтаться на месте – верный признак, что пить хочет.

А барон все не унимался:

— И этой силой словно упиваешься, и голод тебя мучит неотступно, и запахи, запахи тебя ведут лучше всякой дороги, и не важно тебе, скот это или человек, а уж если найдешь себе пищу, то нет ничего вкуснее горячего мяса с кровью, ничего.