Книга Божьим промыслом, страница 46 – Борис Конофальский

Безумный ледяной ветер трепал стенки шатра, понемногу выдувая из него тепло, но всё равно это было лучше участи младшего офицера, что следит за работами, выполняемыми подчинёнными. Что уж там говорить про простых солдат.

Генерал думал выйти уже перед закатом, посмотреть, как идут работы. Не то чтобы он не доверял полковнику Брюнхвальду, просто считал, что и его незаменимый Карл может понять его слова не так и сделать что-то не то, что было нужно. Поэтому он и собирался посмотреть, как копают ров, вырубают лесок у южного холма и ставят палисад у реки. А до этого барон решил поваляться на перинах, приказав поставить жаровни поближе и наказав Хенрику, если вдруг заснёт, разбудить его в три часа пополудни.

Он уже начинал дремать и, кажется, услышал трубу. Генерал насторожился и несколько мгновений лежал и прислушивался, думая, что мог и ошибиться. Но он не ошибся, так как труба, перекрывая ветер, снова зазвенела где-то не очень близко. Разобрать сигнала он не смог, но поднялся и сел на перине.

«Атака? Под вечер еретики надумали напасть? Да нет же, что за вздор, едва бы они начали строиться где-то поблизости, дежурный офицер уже прибежал бы с докладом! Кавалерия? Полезла на рогатки и палисады? Ещё больший вздор!».

А труба снова где-то вдалеке звонко играет. И снова он не разбирает сигнала: играют «строиться», что ли?

И только тут, откинув полог, в шатёр заглянул Хенрик.

— Господин генерал, приехали еретики, один генерал и три офицера, с трубачом, просят дозволения говорить с вами.

Барон на мгновение задумывается, а потом начинает отдавать распоряжения:

— Доспех мой приготовить, буду надевать, собрать всех старших офицеров и знаменосца со знаменем, поставить моё кресло перед шатром, но так, чтобы, встав передо мной, еретики не видели лагеря.

— Так, чтобы не видели лагеря? – уточнил молодой офицер.

— Они приехали сюда не только говорить со мной, но и смотреть, сколько нас. Нельзя позволять им этого, ни палаток считать, ни знамён. Пушки уже выставили?

— Для кулеврин позиции уже готовы, но орудия ещё туда не втащили, а для больших ещё и площадку не расчистили, – отвечал Хенрик.

— Хорошо, зовите слуг, а сами прикажите собирать офицеров.

Ветер не утихал и разгонял облака, то и дело выглядывало солнце, но было холодно, день пошёл на убыль, и солнце уже не спасало от приходящего ноябрьского студеного вечера.

Кресло для генерала поставили чуть ниже шатра, нашли удобное место, шлем он надевать не стал, и подшлемник тоже, надел от холода только каль, что выглядело как-то по-домашнему. Может, этот предмет туалета и не вязался с его роскошными доспехами, зато подчёркивал не очень серьёзное отношения генерала к приехавшим парламентёрам. А вот его офицеры были при параде, доспехи сияли, ветер трепал бело-голубые шарфы, лежащие у них через плечо. Офицеры встали сзади его кресла. Брюнхвальд был ближе всех, у правой руки барона. А прибывших господ еретиков поставили ниже по холму – так, что, усевшись в кресло, он смотрел на них едва ли не сверху вниз. Правильно их поставили.

Проходя к креслу, Волков увидел Максимилиана и, надо признаться, почувствовал облегчение, он был безусловно рад, что тот вернулся с непростого задания невредимым.

Барон, несмотря на то что его ждали парламентёры, остановился возле прапорщика.