Книга Божьим промыслом, страница 42 – Борис Конофальский

— Отчего же мы не пойдём в деревню?

— Оттого, что это ловушка.

— Ловушка? – переспросил Дорфус.

— Конечно, – продолжал генерал. – Заслон из пяти сотен людей поставили, зная, что у нас полторы тысячи, да ещё стрелки есть. Заслон этот мы проломим, они и драться-то не станут, побегут, как только мы подойдём, а когда мы выйдем и пойдём по дороге – вот тогда они все и появятся. В чистом поле нас и встретят. Станут наезжать кавалерией на хвост колонны. Задержат, остановят, обойдут, подтянут главные силы, арбалетчики из деревни прибегут, может, и пушки какие прикатят.

— Вы думаете? – чуть удивлённо спросил Дорфус. – Откуда вам про то известно?

— Потому что я сам так бы и сделал, – ответил генерал.

— А почему же они не напали на нас сразу? – не понимал Рене.

— Не хотят драться в деревне, – ответил Волков. – Здесь, у домов, им не развернуться, нет возможности использовать своё преимущество в численности и кавалерии. Хотят, чтобы мы вышли на открытое место. А там уже навалятся и растопчут. Они нас выманить хотят, потому и заслон слабый поставили. Мол, идите, мы вас не задерживаем… почти.

— И что же нам делать? – растерянно спросил Рене.

Волков осмотрел своих офицеров и ответил:

— Делать надобно то, чего они опасаются более всего другого.

— И что же это? – спросил Роха.

— Чего они опасаются? – спросил Рене.

— Они боятся, что мы отойдём в лагерь, – ответил генерал. – И им придётся оттуда нас выбивать.

— В лагерь? Но это значит… – заговорил Дорфус, – нам придётся сесть в осаду.

— В ином случае нас разобьют в поле, разобьют в пух и прах, – отвечал ему генерал.

— Может всё-таки стоит попробовать, пойти сбить заслон и уйти; если пойти быстро, может, удастся вырваться, – предложил полковник Рене.

Волков взглянул на его коня и ответил:

— У вас конь неплохой, дорогой мой родственник, да вот только несвеж он, с вечера под седлом, случись что, так вы от их кавалерии можете и не ускакать.

— Я и не рассчитывал на это… – стал оправдываться полковник.

— Может кто-то и уйдёт, к кому-то Господь будет милостив, – продолжал генерал, – но пеших всех побьют, сомнут, сил на это у них хватит, отодвинут к реке и переколют всех, кто не утонет. В общем… нам не дадут уйти. Ни при каких условиях. Кто из вас, господа, в том сомневается?

— Не дадут? – как бы хотел уточнить полковник Рене. Он, кажется, всё ещё сомневался и опять был взволнован, его выдавал тон. – Вы уверены, господин генерал?

— Я бы не дал, – отрезал Волков. – Или кто-то думает по-другому?

Он глядел на офицеров, ожидая ответа. Но никто ему не ответил, теперь все всё поняли и все ждали приказа. А так как Волков молча вглядывался куда-то в сторону деревенских домов, то Карл Брюнхвальд произнёс:

— Прикажете заводить солдат в лагерь?

— Да, полковник, уже пора, заводите и кормите людей, – отвечал ему генерал. – Но треть оставьте в доспехе.

Уж и не сказать, были ли солдаты рады возвращению в лагерь.

— В лагерь? Как в лагерь?

Люди волновались. Многие из них были готовы пойти на юг, на прорыв. И когда узнали его решение, стали кричать ему:

— Господин, что же это? Не уходим мы, что ли?

— Нет. Идём в лагерь, – громко, чтобы его слышало как можно больше солдат, отвечал за генерала майор Дорфус. – Велено всем идти в лагерь, а там готовить еду.