Книга Божьим промыслом, страница 172 – Борис Конофальский

«От злости на отставку соблазнила мальчишку! Надо же додуматься! Не нашла другого времени выкидывать свои коленца! Безмозглая курица!».

— А вот мы и пришли, – господин Тиммерман остановился у хорошей двери под красивой вывеской. – Это и есть «Дубовые столы». И нас здесь сейчас покормят.

Волков остановился и обернулся: Максимилиан, фон Готт, Хенрик и ещё два сержанта из охраны вели за ним коней в поводу. На нём на самом был подшитый кольчугой колет, да и бургомистр не казался ему человеком, от которого можно было ждать подвоха. И он вошёл в харчевню. А там было тепло и уютно, да и ещё, что было нехарактерно для всего Фёренбурга, чисто.

К ним тут же подлетел толстый и румяный господин, он низко кланялся и приговаривал:

— Дорогие гости, прошу вас, прошу сюда, – он указывал за небольшой столик в углу, у которого стоялая всего два стула, – вот всё, как вы и просили, господин бургомистр.

— Спасибо, Рудольф, спасибо, дорогой, – говорил господин Тиммерман, по-приятельски похлопывая толстяка по плечу. И тут же, указывая на столик: – Господин генерал, где желаете присесть?

— Мне всё равно, господин бургомистр, – отвечал Волков.

— Тогда садитесь сюда, – предложил на правах хозяина бургомистр и крикнул: – Рудольф, велите подавать!

— Чувствуете? Этот божественный привкус? Чувствуете, как он отличается от утиного?

— Да, – отвечал Волков, намазывая себе фазаньим паштетом свежайший, ещё горячий хлеб. – Да, с утиным его не сравнить.

— Обязательно запейте его рейнским белым; ни в коем случае его нельзя запивать красным или, как это делают наши бюргеры, прости. Господи, пивом.

— Варвары, – в шутку поддержал собеседника генерал. И сделал большой глоток из красивого стакана. Всё было прекрасно, но вот он не понимал такой душевности и простоты бургомистра, ему казалось, что всё это неспроста.

— Варвары! – от души смеялся господин Тиммерман. – Как точно вы изволили выразиться, именно варвары. А вы знаете, чем хороша зима? – неожиданно спросил генерала бургомистр.

— Уж и не знаю, чем она может быть хороша, разве что Рождеством Христовым.

— Рождеством Господа нашего – да, несомненно, – Тиммерман показательно перекрестился. – Но ещё зима хороша тем, что сюда из Нижних земель привозят свежую рыбу. Треску. Нет, не вяленую на солнце и не солёную, а именно свежую, её привозят сюда в бочках со льдом, и я приказал Рудольфу приготовить её. Рыба будет жареная с луком и варёная с тмином, а к ней будет сливочный соус с чесноком… О, а как приятно всё это будет запиваться старым рейнским.

Барон хоть и не очень любил сливочные соусы, но к рыбе, к настоящей рыбе, а не речной, относился с большим уважением. Вот только он всё ещё не мог понять такого радушия, такой душевности бургомистра. То ли Тиммерман, по обыкновению некоторых простых людей, заискивал перед титулованным назначенцем герцога, то ли искал выгодных знакомств при дворе Его Высочества, а может быть… готовил ловушку? Убийство? Отравление?

Но когда подали рыбу, картина начала проясняться, а незаметная глазу насторожённость генерала стала таять, так как бургомистр после подачи варёной рыбы наконец перешёл к делу.

— Уж простите меня, генерал, но купцы говорят, что вы в последнее время стали близки к курфюрсту.

— Моя жена – родственница Его Высочества, разве что поэтому, – скромно сказал барон, намеренно принижая свои заслуги.