Книга Божьим промыслом, страница 162 – Борис Конофальский

А феод отдавать было очень жалко, очень; столько сил и средств было вложено в него, столько труда. Один почти достроенный замок чего ему стоил, во что обошёлся. И вдруг всё это будет потеряно. Раньше на Эшбахт желающих было мало, кому он был нужен, безлюдный. Глина, а не земля, овраги, поросшие дурным кустом вместо пашен, да прибрежные болота вдоль всей реки, дичь и глушь рядом со злобными соседями, но теперь – теперь только предложи. Желающие на его кусок сразу найдутся. Пятьсот дворов крепостных, не считая дворов свободных, осушенные болота превратились в неплохие пашни и луга. Дороги и пристани, почти готовый новейший замок в очень важном месте. Торговые связи, склады, новые поселения, кузницы и мельницы. Чего теперь на его земле только не было. И всё это герцог сможет у него забрать, как у вассала нерадивого, да ещё с такою сестрицей.

«Господи! Ну почему ты не дал этой дуре хоть немного выдержки?».

Он уже хотел заказать себе вина, но пришёл Хенрик и сообщил:

— Господин полковник Брюнхвальд с другими офицерами прибыли, ждут вас, прикажете седлать коня?

— Седлайте, – хмуро сказал генерал, пряча письмо от министра на грудь, под колет. Ему точно не хотелось бы, чтобы это письмо нашёл и прочёл кто-то из его людей. Даже слуг. – Передайте господам, что я сейчас буду.

С Брюнхвальдом, Рене и Дорфусом был и бывший ротмистр Кохнер. Кажется, ему оседлали мерина из обоза, наверное, у ротмистра стражи своего коня не было. И теперь неумелый толстяк на крепеньком, приземистом мерине выглядел напряжённым и… комичным. Офицеры, значимую часть своей жизни проведшие в седле, украдкой посмеивались над ним. Но генералу после утренней почты было не до смеха. Он был серьёзен.

Первым делом они осмотрели улицы, ведущие от бараков, где расположились его солдаты, к воротам, – на тот случай, если придётся из города уходить с боем. Заглянули в проулки, осмотрелись на площадях. Потом, не выезжая за пределы города, осмотрели башни и ворота. Поднимались на стены. И в завершение этого, уже находясь на башне у одних из северных ворот, Брюнхвальд, заглядывая вниз, произносит:

— Очень много тут всего, причалы, причалы, склады, до горизонта тянутся.

— Товаров тут много, – соглашался не без гордости Кохнер, который на правах хозяина показывал офицерам и генералу всё, что они просили. – Сюда везут со всего юга то, что нельзя отвезти на север по реке Марте.

А Брюнхвальд ему и говорит:

— Если сюда подойдёт ван дер Пильс, придётся всё это сжечь.

У толстяка округлились глаза: сжечь? Да как же можно это сжигать?

Он что-то хотел спросить или возразить, но генерал добавил к словам своего полковника ещё и свои:

— Все посады у западной стены тоже.

После этого бывший уже ротмистр ничего говорить не собирался, тут он понял, что люди эти совсем не так мягки и добры, как ему казалось поначалу, что они не шутят и, случись такая надобность, они запросто сожгут и причалы, и склады с товарами, и посады у западной стены города.

— Майор, – обратился генерал к Дорфусу, всё ещё оглядывая пристани со множеством людей на них, реку с большими и малыми лодками, что ждут своей очереди под погрузку или выгрузку, пространство за рекой.

— Да, господин генерал.

— Составьте план города…Главные улицы, площади, стены, башни и ближайшие окрестности с мостами и колодцами.