Книга Божьим промыслом, страница 101 – Борис Конофальский

— А герцогу что же вы сказали, когда отъезжали? Или вы ему и не говорили о том?

— Говорила. Так и сказала, что еду к сестре Агнес Фолькоф в Ланн. Повидать, дескать, хочу.

— Вы к Агнес не за деньгами ли ездили? – генерал режет мясо, а сам смотрит на графиню. Он знает, что связывает Брунхильду и Агнес.

— Да нет, – врёт та, – просто по-родственному встретилась.

Но он видит, когда она ему врёт; она, конечно, хитра, но генерал к её бабьей хитрости уже приспособился.

«Зелье просила, – догадывается он. – Тот самый приворот, который изготовляла Агнес и который помогает ей удерживать при себе герцога. А ездила – просила, потому что денег нет, чтобы купить; совсем, видно, плохо у графини с деньгами. Надо её выручать по мере возможности».

А потом госпожа фон Мален начала собираться обратно в Вильбург, а перед дорогой пошла за ширму и, справляя малую нужду, из-за ширмы говорила:

— Поеду. Устрою вам приём в городе, чтобы как вы вошли, так колокола звонили и бюргеры шли вас встречать. Денег немного на то уйдёт, но дело будет нужное, герцог обязательно заметит, как вас встречают. А после я устрою вам пир с музыкантами и танцами в ратуше. Люди из городского магистрата дружны со мной.

Это была очень хорошая мысль. Въехать в город победителем и отпраздновать триумф ему бы не помешало.

— Так и сделайте; что потратите, я вам всё возмещу, – заверил графиню генерал.

Она вышла из-за ширмы, поправляя юбки, потом подошла к нему и на прощание поцеловала прямо в губы.

— Всё, прощайте, братец, ночь скоро, поеду я.

Но он не выпустил её из объятий после поцелуя, напротив, полез за лиф платья, освобождая из-под ткани её груди, и красавица сразу всё поняла и попыталась вырваться.

— Ой, только не начинайте! Не позволяю я вам! Довольно! Уже вы меня брали сегодня, остановитесь!

Но Волков уже тащил её в спальню к кровати, крепко хватая её за зад и подталкивая: не болтай, иди давай.

— Ой, господи, да пустите же, ехать мне пора. Ах, вы так не куртуазны, братец, разве же так добиваются у дам благосклонности, – говорила красавица, всё ещё надеясь вырваться, уйти.

Но генерал не слушал её причитаний, а уже ставил графиню на край кровати на колени, лицом от себя, и задирал ей юбки, уже любовался и трогал её прекрасный, хотя уже не такой стройный, как прежде, стан.

— Меня мой Гюнтензау под дверью уже столько ждёт! – причитала она, в общем-то, уже не упорствуя. – Нельзя так с ним поступать. Некрасиво так.

Но он только поставил её для себя поудобнее, а то, что этот Гюнтензау ждал графиню… Так это только сильнее взволновало барона: пусть ждёт, пусть сопляк знает своё место и свою очередь. А место его, когда генерал пользуется благосклонностью графини, под дверью.

Брюнхвальд привёл войско к вечеру, когда графиня и её верный секретарь уже уехали, а генерал находился в добром расположении духа. Войско было расположено в окрестностях города, лагеря ставить не пришлось, всё равно палаток не было, люди коротали ночь у костров, но еду для них генералу снова пришлось покупать за свои. И пиво тоже. Как все дела были сделаны, он пригласил своих старших офицеров к себе в покои и заказал им ужин. А они не дожидались, пока его подадут, стали быстро доедать поросёнка и всё, что осталось на столе от обеда. Первым среди них, конечно, был любитель вина и жареной свинины полковник Роха. И за ним стали садиться за неубранный стол и Дорфус, и Рене, и даже Пруфф. Волков же ходил меж них и не гнушался сам, своей рукой, разливать своим товарищам вино. И при том говорил: