Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 9 – Борис Конофальский

Генерал положил монету на стол перед Максимилианом.

— А где это было? — поинтересовался фон Готт.

— Я служил в гвардии одного герцога, — ответил Волков и продолжил: — Купите вина, отвезите его в школу, предложите всем, кто пожелает.

— О! — воскликнул фон Готт. — Лучше вина нет способа завести приятелей.

— Если только хороший обед, — произнёс Максимилиан, забирая деньги со стола.

Утром он проснулся и лежал в темноте, ожидая, пока кто-нибудь из слуг придёт и принесёт лампу.

И вскоре в комнате появился Томас с лампой и произнёс негромко:

— Господин, утро.

— Я знаю, я не сплю. Который час?

Но он спрашивал напрасно, парень ничего не знал про часы и ответил, как отвечал всегда в подобных случаях:

— Народ пошёл к утренней. Как позавтракаете, так и рассветёт.

— Не слышу что-то колоколов, — Волков вылез из-под тёплой перины. — Давай мыться.

Пока Томас и Гюнтер вносили в спальню тёплую воду, мыло, полотенца и почищенную одежду с обувью, он слышал, как кто-то разговаривает в приёмной.

— Кто там? — спросил генерал у слуг. — Хенрик?

— Господа Хенрик и фон Флюген, — отвечал Гюнтер, наливая ему в ладони воды из кувшина. — Господин фон Флюген желает вас видеть. Ждёт уже давно.

— Фон Флюген? Ждёт давно? — барон даже удивился. Мальчишка был немного ленив и часто просыпал и забывал про свои обязанности, за что получал нагоняй и от старших товарищей, и от самого генерала. И тут вдруг ждёт. — Ну хорошо… Пусть войдёт.

— Доброго вам утра, господин генерал.

Едва Томас сказал, что генерал ждёт его, юноша уже был в спальне, кланялся и вместо Гюнтера, который уносил грязную воду, стал подавать генералу одежду. Но сам речь ни о чём не заводил, и тогда Волков спросил у него:

— Вы сегодня что-то очень рьяны, господин фон Флюген. С чего бы вдруг такое усердие?

Подавая колет генералу, молодой человек произнёс:

— Прапорщик Брюнхвальд и второй ваш оруженосец ходят в местную фехтшуле, и я тоже желаю с ними. Но фон Готт говорит, что без вашего дозволения мне с ними идти нельзя, хотя я сам могу за себя заплатить.

— Они ходят туда для дела, — почти строго отвечал ему барон.

— И я хочу для дела, — тут Томас принёс в комнату кувшин с молоком и кофейник на подносе, так фон Флюген схватил с подноса чашу для кофе и кофейник, чашу поставил перед генералом и стал наливать в неё горячий кофе, — я тоже хочу учиться в той школе.

— Они там не для того, чтобы учиться, обучить вас смогут и многие сержанты и офицеры из наших людей. У нас много искусных бойцов. Прапорщик Брюнхвальд говорит, что наш капитан Нейман многим нос утрёт, и с мечом, и с алебардой, — и, видя, что молодой человек сразу после его отказа насупился, он добавил уже тише: — А господа ходят в школу для того, чтобы подружиться с молодыми горожанами. Я их для того туда и послал.

— Ах вот как?! — фон Флюген сразу ожил. — Так я же прекрасно со всеми дружу. Да, спросите хоть у кого, я со всеми дружу, и с капитанами и ротмистрами.

— Нет… — барон чуть подумал и покачал головой. — Вас будут задирать и оскорблять, вы не выдержите и схватитесь за меч. Убьёте или пораните кого-нибудь, и в городе бюргеры поднимут восстание против нас. Нет, нет…

— Господин генерал, — продолжал упрашивать юноша. — Я уже на военной службе привык к оскорблениям! Как только Хенрик меня ни обзывал: и болван, и дурак, и осёл, и лентяй, и ещё по-всякому, но я всё терплю. И я обещаю, что за два дня с кем-нибудь в той школе подружусь. Если не подружусь в два дня… то больше и ходить туда не стану.