Онлайн книга «Божьим промыслом. Стремена и шпоры»
|
— Священника? — поинтересовался прелат. — И для какой цели он вам нужен? — Людишки мои истомились в казармах, им надобна хорошая проповедь от доброго пастыря. — Отчего же они не приходят в церкви? — отец Фома обвёл собор руками. — Хоть сюда, ко мне. Я буду только рад. — Нет-нет, из казарм я их выпускать без оружия не хочу, уж очень дерзки горожане, а с оружием тем более не хочу, люди мои сдерживаться не привыкли. И коли их обидят, обид спускать не будут. Нет… Пусть лучше сидят в казармах. Но священник им необходим, вот и прошу вас назвать лучшего. «Лишь бы этот поп себя не предложил, уж он-то точно считает себя лучшим», — подумал генерал, но он ошибался, отец Фома был важен, но не глуп. И тот ответил: — Брат Доменик, что служит при соборе Святого Адриана-крестителя, что на Кирпичной улице. Думаю, он не откажет вам. Кажется Рыцарю Божьему с прелатом церкви говорить больше было не о чем, и рыцарь с благодарностью откланялся. Он всё никак не мог взять в толк, не понимал, почему же отец Фома и епископ так спокойно уживаются с еретиками в одном городе. Притом что еретики эти рьяны и дерзки. Неужели не чувствуют угрозы для себя, неужели не подозревают о ней? Не могли они не слышать, как лютеране расправлялись с монахами и священниками во время первой войны. А тут проживают с ними в полном благодушии. И когда барон думал обо всём этом, он никак не мог найти причины такого благодушия. То ли попам местным глаза застили богатые прибыли, что приносила им щедрая паства, и они не хотели будоражить город, что даёт им столько серебра, либо, и скорее всего… архиепископ ланнский специально назначил сюда таких отцов, что горожан беспокоить словом пламенным не будут. И те и вели себя так, словно специально потакали последователям монаха-раскольника. В общем, во всём этом он не находил никакой иной причины, кроме извечной вражды между курфюрстами, при которой один из видных отцов церкви готов был отдать значимый кусок своей паствы еретикам, лишь бы эти земли ушли из-под руки соперника. Волков с этими мыслями сразу поехал на ту самую Кирпичную улицу и нашёл небольшой храм с очень красивыми воротами. Ворота уже почернели от времени, но старый дуб был ещё крепок, и его покрывала прекрасная резьба, изображавшая разные узнаваемые сцены из писания. Генерал спешился и, сняв берет, зашёл в храм, осенив себя крестным знамением. И увидал некоторое количество ожидающих у исповедальни. Волков сразу подумал о том, что люди, наверное, ждут своей очереди, и не ошибся. Он подошёл поближе и остановился, когда из исповедальни вышел монах в простом, хоть и тёплом монашеском одеянии. Да, это был совсем иной образ священника, который имел мало общего с образом дородного прелата отца Фомы. Выбритая макушка говорила, что отец Доменик принадлежит к одному известному монашескому ордену, а сандалии на босу ногу, несмотря на то что по полу в храме гулял лютый сквозняк, свидетельствовали о том, что человек этот в своих убеждениях стоек. Лет ему было немного, может быть, тридцать, но уже в эти года он снискал себе уважение прихожан. Едва пастырь появился, так люди — и мужчины, и женщины, что пришли в храм с малыми детьми, — потянулись к нему: — Отец Доменик, выслушаете меня? — Отец Доменик… — Отец Доменик… |